Читаем без скачивания Дело совести - Джеймс Блиш

Но…

«Давление кислорода!»

Только для одной планеты, только для нее одной этот показатель что-то означал.

Свени повернулся и бросился прочь.

Свени уже не бежал, когда достиг кабинета Рулмана, хотя по-прежнему тяжело дышал. Чувствуя, что не сможет вернуться обратным путем, где накатывает волнами тепло, он направился в противоположную сторону — мимо гигантских теплообменников. Пришлось пробежать мили три, и по пути он совершил еще несколько открытий, потрясших его не меньше первого.

Свени даже усомнился в своем рассудке. Но решил выяснить все до конца. Теперь самым главным был ответ на вопрос: разрушатся или подтвердятся его надежды, с которыми он так долго жил?

Рулман уже вернулся в кабинет, и его почти непробиваемым кольцом окружали помощники. Свени протиснулся вперед, крепко сжав зубы.

— На этот раз придется задраить все люки, — говорил Рулман в микрофон. — Фронт давления слишком высок, и мы не можем полагаться на наружные шлюзы. Займись инструктажем, чтобы каждый знал, что ему предстоит делать, как только прозвучит сигнал тревоги. Опасайтесь попасть в ловушку между двумя закрывшимися шлюзами. В этом году непогода может начаться совершенно неожиданно, мы и глазом моргнуть не успеем.

В ответ послышалось неразборчивое бормотание, и динамик отключился.

— Халлам, как дела с уборкой урожая? Осталось меньше недели, ты это знаешь.

— Да, доктор Рулман, думаю, мы успеем.

— И, пожалуй, еще… А, привет, Дональд. Что с тобой? Вид у тебя неважный. Как видишь, я немного занят, поэтому постарайся покороче.

— Я постараюсь, — заверил Свени. — Если бы я смог поговорить с вами с глазу на глаз, то уложился бы в один вопрос. Всего несколько секунд.

Рыжие брови Рулмана удивленно поднялись, он внимательно посмотрел в лицо Свени и медленно поднялся.

— Тогда перейдем вот сюда, в эту дверь. Итак, молодой человек, выкладывайте. Надвигается ураган, и времени остается очень и очень мало.

— Хорошо, — сказал Свени, глубоко вздохнув. — Итак, возможно ли трансформировать адаптанта в нормального человека? Нормального земного человека?

— Я понял, ты побывал на тех этажах, — сказал наконец ученый, постукивая пальцами по подбородку. — И по твоему вопросу я понял, что Ширли Леверо почему-то оставила тебя в полном неведении относительно некоторых вещей. Твое образование, гм, вспоминается затертая фраза — оставляет желать лучшего. Но об этом мы пока не будем.

Ответ на второй вопрос — в любом случае — НЕТ! Ты никогда не сможешь нормально жить ни в каком другом месте, кроме Ганимеда. И скажу тебе еще кое-что, о чем должна была сказать тебе мама: ты должен быть чертовски этому рад.

— Почему я должен быть этому рад? — почти равнодушно спросил Свени.

— Потому что, как и все обитатели этой колонии, имеешь тип крови «джей» плюс. Это факт, который не скрывали от тебя с самого первого дня, но ты на него почему-то не обратил внимания. Или не понял его особого значения. Такая кровь ничего опасного для тебя не несет, но только здесь, на Ганимеде. Земные люди с кровью этого типа предрасположены к заболеванию раком. Рак для них так же опасен, как рана для гемофилика, который со своей несвертываемостью крови может умереть от пустяковой царапины.

Заметь, что если бы ты каким-то чудом превратился в обыкновенного земного человека, Дональд, это стало бы твоим смертным приговором. Поэтому я и говорю, что ты должен радоваться, что этого никогда не случится. Чертовски радоваться!

Метеорологический кризис на Ганимеде получил такое название только благодаря своим обитателям. Не будь на Ганимеде колонии, они проходили бы незамеченными. Кризис достигает своего максимума и расцвета примерно раз в одиннадцать лет и девять месяцев, когда Юпитер и его многочисленная семья из пятнадцати спутников ближе всего подходит к Солнцу.

Эксцентриситет орбиты Юпитера составляет всего 0,0484, что очень мало для эллипса со средним фокальным расстоянием в 483 300 000 миль. И тем не менее в перигелии Юпитер на целых десять миллиардов километров ближе к Солнцу, чем в афелии. Погода на Юпитере, и без того дьявольская, в этот момент становится просто неописуемой. То же, хотя и в меньших масштабах, происходит и на Ганимеде.

Температура в этот момент не поднимается так высоко, чтобы начала таять шапка льда на Трезубце Нептуна, но достаточно, чтобы обитатели начинали ощущать пары льда-3 в атмосфере. На Земле никому и в голову не пришло бы назвать результат этого процесса влажностью, но погода на Ганимеде встает на дыбы даже от подобных микроскопических изменений. Атмосфера, которая обычно ВООБЩЕ не содержит водяных паров, реагирует стремительно. Она начинает разогреваться. Это раз. Цикл затихает через несколько колебаний, но результат от этого не менее зловещий.

Как понял Свени, колония довольно спокойно и без особых трудностей пережила один такой период, просто отступив под гору. Но по многим причинам повторить эту тактику невозможно. Теперь снаружи имелись полустационарные установки (погодные станции, обсерватория, радиомаяки, геодезические знаки). Их можно было демонтировать, лишь потратив массу времени и еще больше затратив потом на восстановление. Более того, некоторые из этих устройств будут необходимы для наблюдения за продвижением кризиса и, следовательно, должны оставаться на местах.

— И не подумайте, что нас надежно прикроет гора, — сказал Рулман на общем собрании колонистов, сошедшихся в самую большую пещеру подземного лабиринта. — Я вам напоминаю, что кризис в этом году совпадает с максимумом активности солнечных пятен. Все знают, что они делают с погодой на самом Юпитере. И должны ждать схожего эффекта на Ганимеде. Неприятности будут в любом случае, несмотря на самую тщательную подготовку. Мы можем надеяться только на то, что неизбежные потери окажутся небольшими. И если кто-то надеется, что мы отделаемся малым испугом, пусть послушает меня еще минуту.

Последовала хорошо рассчитанная драматическая пауза. Аудитория затаила дыхание. Ветер, завывающий снаружи, слышался даже здесь. Этот вой напоминал, что в разгар бури все выходы будут тщательно перекрыты, и во всей колонии под горой придется дышать воздухом, прошедшим полный цикл очистки. Секунду спустя по залу пронесся общий вздох — невеселый вздох в предчувствии нелегкого будущего.

Рулман улыбнулся.

— Я не хочу вас пугать, — заявил он. — Мы продержимся. Но я не потерплю никакой расхлябанности, особенно во время подготовки к кризису. Крайне важно на этот раз сохранить наружные станции. Они нам очень понадобятся еще до конца юпитерианского года — если все пойдет хорошо, конечно.

Улыбка неожиданно погасла.

— Думаю, нет нужды говорить, как нам важно завершить проект строго по графику, — тихо сказал Рулман. — Возможно, у колонистов не останется времени, когда полиция Порта возьмется за нас по-настоящему. Удивительно, что они до сих пор этого не сделали, учитывая, что мы скрываем беглеца, за которым полиция гналась почти до самой атмосферы. Мы не можем рассчитывать, что они дадут нам неограниченный запас времени.

Для тех, кто знаком с проектом, я хочу в общих чертах напомнить, что, возможно, все космическое будущее человечества может зависеть от нашего проекта. Мы не можем себе позволить поражения — со стороны Земли или местных природных сил. Если мы поддадимся, то потеряет смысл наша долгая борьба за выживание. Я рассчитываю на каждого из вас.

Трудно было разобраться, о чем говорит Рулман, упоминая о «проекте». Ясно одно, это имеет какое-то отношение к пантропологической лаборатории внизу. И к первому кораблю колонии, который, как неожиданно вспомнил Свени, был упрятан в трубе стартовой шахты, почти такой же, как на Луне, из которой стартовал корабль Свени, унося к свободной и полной неожиданностей жизни. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: корабль готов к дальнему перелету маленькой группы людей или наоборот — к короткой экспедиции большой группы.

Свени ничего не знал о проекте, кроме того, что это долгосрочная программа колонистов по закреплению генов. Возможно, единственная связь двух «проектов» заключалась в их долгосрочности.

В любом случае Свени был достаточно осторожен и вопросов не задавал. Но внутри него началась буря, значительно обогнавшая бурю снаружи. И для Свени то, что происходило в нем, было значительно важнее погоды на Ганимеде или любой другой планете. Он не умел думать в масштабах общества, пусть и небольшого. Воззвания Рулмана казались ему совершенно непонятными. Он был самым законченным типом эгоиста в Солнечной системе, но не по натуре, а по замыслу.

Возможно, Рулман это чувствовал. Так или иначе, но задание, которое от него получил Свени, было идеальной ссылкой для человека, более всего боявшегося одиночества. Рулман переложил груз невыносимо тяжелого решения на плечи того, кому и надлежало это решение принять. Или же изолировал шпиона властей Порта, поместив его в такое место, где тот мог причинить колонии меньше всего вреда, пока внимание колонии обращено на иные проблемы. Но, вероятнее всего, мотивы ученого были совершенно другими. Значение имел лишь поступок. Итак, Свени оказался в полной изоляции.