сделать.
– Повреждения мозга в пределах допустимых значений, – вдруг рапортует спец, – Начинаю снимать копию.
Алиса видит, как все присутствующие нервничают. Обыкновенно операции по работе с сознанием проводятся в закрытых капсулах, но сегодня ее сотрудникам приходится работать с открытой, чтобы дать медикам возможность удерживать тело на грани смерти.
Третий лучший сотрудник отдела по работе с сознанием поглядывает на Алису, потом приближается к капсуле и нажимает какую-то кнопку на боковой панели. В Алисе разливается теплая волна благодарности, потому что этим движением он запускает экран с визуальным прогрессом. Теперь можно смотреть, как идет копирование. На экране светится два изображения мозга, одно из которых постепенно заполняется. Рядом меняется процентное значение: шестьдесят процентов, шестьдесят три, шестьдесят пять, семьдесят… Экраны вспыхивают красным предупреждением: «Ошибка». Его повторяет голос системы. Один из медиков кричит:
– Остановка сердца! Реанимируем!
Спецы по сознанию моментально отходят, чтобы освободить дорогу докторам. У Алисы кружится голова. Она впивается глазами в происходящее, пытается понять, что именно делают медики, чтобы хоть как-то узнать, какие у них шансы.
Они цепляют реанимационные датчики. Еще двое на ходу оперируют.
– Зашил!
– Отпускай, даем разряд!
– Пульса нет! Еще разряд!
– Три кубика стимулятора. Разряд!
– Еще крови!
– Разряд!
– Пульса нет!
Один из медиков с бледным лицом оборачивается к Алисе:
– У нас есть экспериментальный стимулятор. Разрешите?
– Выполняйте. Не спрашивайте, просто спасите ее!
Главный медик кивает и раздает указания. После дозы стимулятора и трех разрядов Алиса наконец слышит:
– Есть пульс! Продолжайте копирование.
Это самая долгая минута в ее жизни. Даже обратный отсчет наверху башни, даже падение в бездну не были такими мучительно-бесконечными, как эта реанимация. И с ней ожидание не заканчивается. Счетчик копирования снова начинает наматывать проценты. И чем больше их набегает, тем больше Алиса боится, что на отметке в девяносто девять все прервется.
Когда те самые роковые девяносто девять процентов появляются на экране, ей кажется, что она ужасно долго гипнотизирует эту цифру, но нет, та сменяется на сто. Все в комнате облегченно выдыхают – копирование завершено. Один из спецов по работе с сознанием подходит ко второй капсуле, в которой уже лежит подготовленный бионик, закрывает ее и начинает загрузку сознания.
Через двадцать секунд сердце Теи останавливается. В этот раз ее не реанимируют – биологическое тело уже не нужно, новым «храмом души» девочки будет бионик. Алиса плюет на все приличия, садится на корточки и обхватывает голову руками. Потом чувствует, как кто-то присаживается рядом, обхватывает ее за плечи, поднимает за руки и прижимает к своей груди. Ей даже не надо смотреть, чтобы знать – это Лайк.
– Перенос и полная настройка займут не меньше часа. Это первая загрузка, да еще и после таких событий. Мне понадобится время, чтобы стабилизировать пациентку.
Алиса узнает голос Максима, ее лучшего специалиста по работе с сознанием. Она понимает, что нужно повернуться к нему, поговорить, но не может пошевелиться.
– Запустите ЭР-мост и настройте на ее кабинет, – произносит Лайк.
Она слышит гудение портала. И послушно идет за хакером, который уже тянет ее в сторону звука. Внутренний параноик внутри нее нашептывает, что все это надо будет либо объяснить подчиненным и взять с них обещание о неразглашении, либо уничтожить все воспоминания об этой ее слабости. Никто не должен знать, что здесь произошло. Она разберется с этим сразу, как только сможет. Но пока что Лайк прав – ей надо скрыться с глаз и успокоиться.
Алиса боится, что Герман до сих пор в кабинете, но, к счастью, нет. В тишине своего убежища Лайк снова притягивает ее к себе. Она не сопротивляется. Ее трясет. Слезы сбегают по щекам.
– Это моя дочь, Леш. Моя маленькая девочка.
Она слышит, как он нервно сглатывает.
– Все хорошо, – тихо отзывается он, – теперь с ней будет все хорошо. Ты ее не потеряешь.
17.
25 декабря 2112 года
Офис главы Я.Корпорации, Москва, Земля
4 дня после запуска Солнета
Никогда бы Лайк не подумал, что будет так сердечно жалеть и утешать своего врага. Но сегодня он опять, совсем как когда-то давно, видит перед собой не железную леди, не бизнес-вуман с хваткой как у бульдога, не символ поколения и даже не коварную стерву, которая выпила столько литров его крови, что не счеть, а обыкновенную женщину. Женщину хрупкую, напуганную, одинокую.
Подумать только, у Алисы есть дочь! По обрывкам данных он знал, что глава Я.Корпорации была замужем, и вроде как ее муж погиб, потому что всю дорогу отрицал новые технологии и не желал загружаться в бионическое тело. Но Лайк считал это все байками или происками специалистов по формированию общественного мнения. Имидж Алисы, как и ее биография, пестрел противоречивыми фактами, обрастал мифами и легендами, полнился слухами столь невероятными и дикими, что все давно привыкли – правду про Алису не узнаешь. И тут на тебе. Дочь.
Лайк внимательно всматривается в ее лицо, еще припухшее после слез, и ждет, когда она заговорит первой. Знает по опыту, что в таких ситуациях человека раньше времени лучше не трогать. Ждет терпеливо, спокойно, хотя сотня вопросов теснится у него в голове.
И вот Алиса поднимает на него взгляд:
– Кофе будешь?
– Серьезно? Это то, что ты хотела спросить?
– Значит, будешь, – говорит она безразлично и заказывает кофейник в кабинет.
Вежливый служащий тенью проскальзывает в дверь, расставляет перед ними кружки, наливает ароматный напиток и бесшумно удаляется, не сказав ни слова. «И даже не стал греметь кандалами, домашнее приведение» – думает Лайк..
Алиса делает глоток, зажмуривается на секунду, а потом произносит:
– Тея не знает, что она моя дочь. Не говори ей, пожалуйста.
– И не думал. Я же знаю эту семью, она любит сестру и родителей. То есть, приемных родителей, я так понимаю?
– Только по факту. Формально она – их родная дочь, никаких процедур усыновления не было. Я выбрала хорошую, тихую семью. Отец – ученый, мама – учительница, их первая дочь – умничка по всем показателям.
– Почему ты ее отдала?
– Не хотела, чтобы она повторила мою судьбу. После смерти Ника мне пришлось возвращаться к делам, кроме него я никому не могла доверить представлять интересы компании.
Так вот кто был ее муж! Никита Сергеевич, который столько лет замещал главу Я.Корпорации на всех мерориятиях. Красавец, талантливый врач, любимец публики. Очаровательный, как Дионис.
Пока Лайк вспоминает, Алиса продолжает рассказывать историю девочки:
– Тее тогда было около двух. Она, наверное, даже меня не помнит. И не вспомнит, если уже в бионическом теле
