Читаем без скачивания Синдзю - Лора Роулэнд

«Ну нет, — подумал Сано, — так просто я не сдамся».

— Бессмысленно совершать очередное убийство, госпожа Ниу. Вы не в состоянии защитить сына от него самого. И его измена вам ничего не даст, кроме ссылки и вечного позора.

Ни выражение лица, ни поза госпожи Ниу не изменились, но Сано почувствовал, как она внутренне напряглась.

— Измена? Сано-сан, я должна предостеречь вас от оскорбительных и беспочвенных обвинений. У вас и без того хватает неприятностей. Вы ведь не хотите, чтобы я попросила Эии-тяна сделать вашу смерть мучительной и долгой?

«Она ничего не знает о заговоре сына! — обрадовался Сано. Перед ним забрезжила надежда на спасение. — Она организовала три преступления, чтобы скрыть убийство мальчика-самурая, — шалость по сравнению с мятежом! — Он поймал затравленный взгляд женщины. — Она не хочет верить в измену сына. Но верит. Она знает, на что способен ее Масахито».

Эии-тян поднял Сано и поволок к двери.

— Ваш сын и его приятели хотят убить сегуна! — крикнул пленник.

Госпожа Ниу подала голос уже из-за двери.

— Подождите, Эии-тян… приведите его назад.

Сано занял прежнее место и положение.

— Откуда вам это известно?

Выслушав факты, женщина помрачнела и глубоко задумалась. Сано ждал решения своей участи.

Госпожа Ниу просветлела.

— У вас изумительное воображение, Сано-сан. Надо же, увидеть во сне такую интересную сказку! И главное — поверить в нее настолько, чтобы рискнуть жизнью из-за какого-то свитка.

У Сано похолодело в груди: мать отказывалась верить в предательство сына.

— Откуда вы знаете, что свитка нет? Как по-вашему, что господин Ниу делает на летней вилле, когда ездит туда зимой? Зачем созывать младших сыновей даймё?

Вопреки присущей учтивости Сано забросал знатную даму вопросами. И был вознагражден огоньком сомнения, мелькнувшим в красивых глазах.

— Отчего бы нам не сходить прямо сейчас в покои вашего сына и не поискать свиток? Разве вам не хочется доказать, что я не прав? Если не прав.

Он рассчитывал на то, что госпожа Ниу примет вызов. Расчет оказался точным.

— Ладно, пойдемте, — сказала она с надменным видом. — А когда мы ничего не найдем, Эии-тян позаботится о вас. Вы помучаетесь вдвойне за то, что отняли у меня время и обращались ко мне в хамской манере. — Она встала и взяла лампу. — Эии-тян, развяжите. Ноги.

Покои господина Ниу размещались в отдельном доме, через сад от матери. Шли гуськом: женщина, Сано и бугай, поигрывающий веревкой.

Госпожа Ниу отодвинула дверь.

Скромные размеры комнаты удивили Сано не менее, чем потрескавшиеся белые стены и потолок с грубыми балками. Это были не апартаменты наследника даймё, а монашеская келья. Даже при тусклом свете лампы Сано заметил потертости на татами и заплаты на оконной бумаге. Поразмыслив, Сано решил, что обстановка очень подходит фанатичному Масахито.

— А теперь я докажу вам, что вы ошибаетесь в отношении моего сына, — заявила госпожа Ниу. В голосе звучал чрезмерный оптимизм.

«А может, она поверила моим словам, но сыграла неверие?» — подумал Сано.

Поставив лампу на пол, госпожа Ниу принялась открывать шкафы.

Пожитков было немного — хлопчатобумажное постельное белье, предметы туалета, несколько простых темных кимоно, книги, письменные принадлежности. Госпожа Ниу с улыбкой перебирала вещи, однако руки у нее дрожали. Приступив к сундукам с книгами, она вообще съежилась, как человек, ожидающий укуса змеи.

Сано пристально наблюдал за обыском. В какой-то момент он понял, что не дышит, и судорожно вздохнул. Что, если она не найдет свиток? А если найдет? В любом случае она воспользуется услугами Эии-тяна. На теле выступил холодный пот. Заболели раны.

Госпожа Ниу выпрямилась и протянула Сано пустые ладони.

— Видите? — с искренней радостью проговорила она. — Свитка, о котором вы толковали, не существует. — В голосе зазвенел металл. — Вы дорого заплатите за то, что оскорбили меня и моего сына. — Взгляд на слугу. — Эии-тян, прошу вас.

Эии-тян дернул за веревку. Сано в отчаянии посмотрел на шкаф.

— Стойте! Госпожа Ниу! Там! Вы пропустили!

Глаза женщины метнулись к шкафу. Она открыла рот — закрыла.

Сано затараторил:

— Над полкой с нижним бельем. Прямоугольная панель. За ней тайник! У многих шкафов такие тайники, чтобы прятать деньги от воров. Постучите!

Госпожа Ниу неуверенно постучала по панели костяшками пальцев. Раздался гулкий звук. Госпожа Ниу отдернула руку.

— Это просто так… — сказала она. — Ничего… Недостаток в дизайне. Шкаф сколочен плохо, но сын не хочет иметь у себя в комнате дорогую мебель… — Она подняла на Сано полные тревоги глаза.

Сано понял: ее томит желание оправдать сына и любопытство. Последнее его поразило. Между ним и госпожой Ниу обнаружилось общее. Эта женщина тоже готова была на все ради обретения истины. Сано приободрился.

— Эии-тян, выньте панель.

Потащив за собой пленника, слуга подошел к шкафу. Сано, сгорая от нетерпения, наблюдал, как Эии-тян, вытащив свободной рукой короткий меч, начал ковырять панель. Госпожа Ниу светила ему лампой.

Прерывистое дыхание хозяйки, хруст дерева, отдаленный треск хлопушек.

Эии-тян резко надавил на рукоять меча. Панель поддалась со скрипом, напугавшим всех троих. Когда она упала на пол, Сано возликовал в душе, а госпожа Ниу всхлипнула.

Тайник был неглубокий, но довольно широкий. Госпожа Ниу обшарила его рукой. Убитое выражение на бледном лице подсказало Сано, что свиток найден.

Медленно, словно в трансе, женщина передала лампу Эии-тяну, из-за чего тот уронил веревку. Сано подумал о побеге и осознал за компанию, что мог бежать и раньше — когда Эии-тян ослабил хватку, занимаясь панелью. Но он не сделал этого тогда и не сделает сейчас, потому что должен закончить расследование. В противном случае его жизнь ничего не будет стоить.

Госпожа Ниу развязала шелковый шнурок на свитке. Развернула трубку. Забегала глазами вверх-вниз по иероглифам и молча села на колени. Голова и плечи бессильно опущены. Свиток на полу.

Сано шагнул вперед. Эии-тян, не зная без приказа хозяйки, что делать, не стал ему мешать. Сано согнулся над свитком.

Мы, которые подписались здесь кровью, посвящаем свои жизни делу свержения клана Токугава. Смерть Токугаве Цунаёси. Победа и честь нашим кланам, истинным правителям страны.

Заговор двадцати одного:

Ниу Масахито

Маэда Ёсиаки

Хосокава Тадано

Курода Нагакира

Асано Наокацу

Набэсима Ёрифуза

Тодо Ёсихиро

Хашисука Садао

Сатакэ Масатоси

Юэсуги Тадатэру

Ии Масанори

Датэ Такатора

Хосокава Тадао

Курода Нагамура

Мори Кагэкацу

Тодо Ёсинобу

Икэда Хиротака

Яманоуши Хидэнари

Арима Иэхиса

Юэсуги Тадасато

Тории Охгами.

Госпожа Ниу выпрямилась. Полные горя глаза смотрели в никуда. Сано понял: мать поверила в измену сына и теперь оценивает опасности, которые его поджидают. Предательство слуги, вассала или товарища по заговору — возможно. Смерть от рук телохранителей Токугавы Цунаёси или государственного палача — вероятно. Беспощадное преследование за убийство сегуна, если удастся скрыться, — несомненно. Молодой господин Ниу обречен на бесславную смерть — часом раньше, часом позже.

Лицо у госпожи Ниу сморщилось, словно разом лишилось костных опор. Голос потерял властные интонации:

— У него нет шансов на успех. Он лишь погубит себя.

Сано понял: нужно пользоваться моментом. Может, и не удастся привлечь госпожу Ниу к ответу за убийства, зато есть шанс спасти сегуна и предотвратить ненужное кровопролитие. Сано тщательно подобрал слова:

— Вы спасете сына, если помешаете ему убить сегуна.

Она покачала головой, в глазах заблестели слезы.

— Вы не понимаете. Мой Масахито от рождения обладает избыточной силой воли. Никто и ничто не способно сломить его дух. А я… Я так люблю Масахито. Куда уж мне влиять на него. Я не могу его остановить. — Речь оборвалась тяжелым, мучительным рыданием человека, не привыкшего плакать.

— Вы должны попробовать, — мягко сказал Сано. — Иначе… — Договаривать не имело смысла. Она знала не хуже, чем он, что стандартной карой за измену является казнь не только изменника, но и всех членов его семьи. Не исключено, что Ниу с их могуществом и влиянием отделаются конфискацией имущества и пожизненной ссылкой. Но вряд ли. Они предпочтут смерть бесчестью.

Госпожа Ниу сидела как статуя. Только трясущиеся губы выдавали ее борьбу за самообладание.