– Господи Боже ты мой! – простонала Люша. – Так скажи, что случилось и чем помочь. Бежать к вам? Хотя куда я побегу? У меня дети только уснули.
– Бежать к нам не надо, доченька. Уже ничего не изменишь. Мы живем среди фашистов. И это – наше главное горе. И что делать – не знаю.
Фридриховна что-то подсказывала Александровне, но Люша не могла разобрать, что именно.
– Эх вы, – сказала им Люша, – такую новость хотела вам рассказать, а вы!
– Говори, чего уж, – грустно согласилась Александровна.
– Нет, по телефону не буду. Тем более вы в таком состоянии обе.
– Мы в хорошем состоянии, Люш, – вздохнула мама. – Просто у нас тоже – рассказ не телефонный.
– А давайте я за вами сейчас приеду и к нам привезу, – встрял Иван. – Время еще детское, посидим часок, все новости обсудим.
Люша энергично закивала, показывая большой палец, здорово, мол, отличная идея.
Александровна и Фридриховна без возражений приняли это предложение. Им, видимо, надо было кому-то поведать о своем настоящем горе. А Люше с Иваном требовалось рассказать о собственном счастье. Удачно как совпало!
* * *
Обуваясь в прихожей, Иван улыбался.
– Ты чего? – удивилась Люша. – У них же там горе какое-то. А тебе смешно.
– Горе? Не думаю. А вот скажи: у меня теща – скрытый алкоголик? – в голосе Ивана звучали гордость и некоторый непонятный восторг.
– Ошибаешься, – отвергла его предположение Люша. – Не скрытый, а открытый. Только очень редко пьющий.
– Класс! – оценил Иван. И уже с площадки добавил: – Я за Парнем поднимусь, и мы вместе за тещей сгоняем.
Слово «теща» он уже второй раз произносил с нескрываемым удовольствием.
Вернулись все вместе, удивительно быстро. Парень, шумно отряхнувшись, разлегся в холле на ковре, всем своим видом показывая, что отсюда он в ближайшее время никуда не двинется. Ни под каким видом.
Мама выглядела вполне достойно. А у Ханночки явно глаза были на мокром месте. Такой расстроенной Люша ее никогда и не видела.
Прошли в гостиную, чтобы не разбудить спящих детей.
– Какое у вас горе, можете уже наконец сказать? – приступила к расспросам встревоженная дочь.
– Выпить хотите? – вмешался Иван.
– Да, выпить надо, – кивнула мама. – Много мы не будем, а немного – точно надо.
– Все просто, – изрекла Ханнелоре, не дожидаясь выпивки. – Я начинаю ненавидеть этот мир. Только и всего.
Иван принес коньяк, шампанское и белое вино.
– Что будете?
– Мы коньяк дома пили, наливай коньяк, – распорядилась Александровна. – Давай, Ханночка, расскажи им. И не горюй. Прорвемся.
* * *
Дело обстояло так. Два года назад Виктория Александровна занималась подготовкой одного чудесного мальчика к выпускным экзаменам. Мальчик был во всех отношениях чудесный: из семьи очень богатого человека (она ненавидела слово олигарх, поэтому говорила по старинке: очень богатый – разве этого мало?), прекрасно воспитанный, очень способный, хваткий. Семья – выходцы с Кавказа. Поэтому, не уставала восхищаться Виктория, мальчик на с а м о м д е л е умеет себя вести: со старшими почтителен, говорит, только когда спросят, слушает внимательно, вопросы задает только по делу, к урокам всегда готов. Не ученик, а мечта.
Через месяц занятий папа мальчика поинтересовался, нет ли у Виктории Александровны хорошего, вернее, отличного преподавателя по немецкому языку. Конечно, лучше Ханночки преподавателя представить было трудно. Мало того, что доктор наук, так еще и настоящая немка, говорящая к тому же на русском, как на родном. Виктория на всякий случай сказала, что не уверена, согласится ли доктор наук заниматься с простым школьником. В результате этого сомнения предложенная сумма оплаты уроков оказалась просто неприлично весомой. Ханнелоре взялась заниматься и нахвалиться не могла на ребенка. Он начинал почти с нуля: педагоги до встречи с Ханночкой были у него не особо квалифицированные. А тут он сделал поразительный рывок: через два месяца занятий заговорил на чужом языке, да еще на таком непростом, как немецкий. Конечно, ошибки пока допускал, но произношение, но словарный запас, но тяга к знаниям – все это приводило Ханнелоре в восторг.
И вот ребенок блестяще закончил школу, поступил в один из лучших вузов Москвы. И Виктория, и Ханна удивились: почему при таких материальных возможностях не поехать бы учиться в Лондон или Берлин, или… Таких «или» можно приводить до бесконечности. Однако у родителей имелся иной стратегический план: сначала красный диплом в России, потом аспирантура в Оксфорде (к примеру, тут еще не все было решено). Они прочили своему сыну серьезное политическое будущее. Поэтому все в его анкете обязано было выглядеть красиво, достойно, патриотично.
Тоже правда. В услугах Виктории после поступления в вуз уже, понятное дело, не нуждались. С ней очень по-хорошему распрощались, подарили ценный подарок, сказали много добрых слов. А вот немецкого профессора попросили еще несколько лет поучаствовать в совершенствовании знаний молодого человека. Да Ханнелоре только рада была. Она привязалась к умному ученику, живо интересующемуся ее родной страной, ее искусством, литературой, философией, историей. У них даже сложилась традиция: после того, как истекало время урока, они еще минут сорок общались на немецком. Ханночка за временем не следила, ей вопросы юноши доставляли удовольствие. К тому же при таких гонорарах следить за временем было бы даже как-то неудобно.
Закончилась первая в жизни студента-отличника сессия. Наступили каникулы. Все разъезжались, кто куда. Ханнелоре, естественно, полетела домой. А сегодня состоялось у них первое занятие после каникул. Все, как обычно. В конце урока Ханночка вручила мальчику подарок: книгу-бестселлер, которую все в Германии читают и обсуждают. Пусть будет в курсе культурной жизни страны изучаемого языка. Тут же состоялась традиционная беседа о том о сем. Заговорили о каникулярных впечатлениях. Мальчик, конечно же, летал на горнолыжный итальянский курорт. А Ханнелоре рассказала о том, с каким удовольствием проводила время в своей вилле на Ванзее. Ученик о Ванзее не знал ничего и спросил, есть ли там какие-то достопримечательности помимо природных красот.
Ханнелоре, разумеется, начала с вдохновенным энтузиазмом рассказывать об огромном озере к западу от Берлина и о том, что связано с именем этого озера, если говорить о культуре и истории Германии. Каждый немец знает, например, что такое Ванзейская конференция.
– Слышали ли вы об этом? – поинтересовалась Ханнелоре у ученика. Разговор, естественно, велся на немецком, ей приходилось время от времени контролировать, все ли понял ее собеседник.
