и план скорректирован под новые реалии.
Вот теперь можно маяться бездельем трое суток плавания, огибая зону влияния эльфов. Собственно, все равно — вряд ли хоть одно судно на этой планете и уж тем более в Туранском море могло нам помешать или навредить. Но привычка осталась таковой. Тайные операции только тогда тайные, когда нет свидетелей. В том числе и встречных судов.
Первые сутки прошли как по маслу — «Легионер» словно летел по волнам, оправдывая прозвище своих собратьев. Если ветер не переменится, то так прибудем еще и раньше, чем ожидали. Но как всегда, что-то пошло не так.
— Парус на горизонте! — закричал сигнальщик с марса.
— Вот ведь не везет! — чертыхнулась Нкечи.
— Обогнем? — предложил я.
— Попробуем. Если это не рейдер или патрульный корабль, он уклонится от встречи с нами.
Нкечи переложила руль и мы попробовали отдалиться от встречного корабля.
Но вот только тот был настырный и пер навстречу нам с завидным постоянством, постоянно корректируя курс на перехват.
— Ну что, намеков он не понимает, — сказала Нкечи, глядя в подзорную трубу на корабль.
— Значит, сам себе чурбан, — сказал я.
Я его хорошо видел магическим взором, когда до него было уже миль восемь. Корабль явно носил на себе следы гномского топора — только у них с врожденным чувством прекрасного были проблемы. Рубленые формы надстроек, ломаный фальшборт… Гномы не заморачивались с дизайном. У них основной девиз — «квадратиш, практиш, гут», если перевести на наше восприятие.
Но вот только пер он очень и очень быстро — инженеры у них были талантливые, не отнять. Хотелось бы снять обводы с этого кораблика и сравнить с нашими, но…
— Командуй, — сказала Нкечи. — Что делаем? Захватим или…
— Топим его нахрен. Некогда с ним возиться.
— Согласна. Расчет, зарядить ракетную установку! А мы с тобой поставим пока защиту.
— Подождем, пока он не подойдет на четыре мили. Не будем выдавать то, что умеем. Пусть расслабится…
Но расслабиться никому не удалось. Вовремя спохватились, вовремя… Как только я скастовал Большой Кокон и наш корабль окутала серебристая-серый полупрозрачный пузырь, с вражеской стороны пошли черно-красные плетения Рунной магии.
— Прицеливаются, — прищурилась Нкечи. — Рановато что-то они… Вроде надо их опасаться с восьми кабельтовых…
— Орудия Скверны — да, — подтвердил я.
— Тогда… — она даже не успела договорить.
На корабле сверкнула вспышка в районе юта, и дымный след протянулся к нам.
Я даже не успел среагировать, как посох дрогнул и послал молнию в подлетавшую… ракету??? Бабахнуло хорошо, в воздухе вырос шар огня с дымом.
— Беглыми, — заорал я, перегнувшись через леер мостика. — Две ракеты, пли!
Ну, получай фашист гранату! Теперь уже дымные столбы выросли с наших бортов. А вот ракеты у нас эффективнее, все-таки правильный подбор компонентов топлива и сделанные по науке сопла обеспечивают более высокие качества этого оружия.
Первая ракета, слегка отклонившись от расчетной траектории вражеским плетением, влетела в бак, превратив его в уродливые обломки и превратив бушприт в воспоминания. Особенно досталось раздражающей меня гальюнной фигуре, от которой вообще ничего не осталось. А нечего вешать бабу с большими сиськами и бородой, натуралы вроде нас не поймут. Плевать на анатомию гномов, если у них там гномки с бородой — это их проблемы. Или может это чуждые нам гномские ценности, как и эльфийские. Короче, от носа мало что осталось, рвануло знатно.
А вот вторая ракета влетела точно в район ватерлинии посередине судна. И это было фатальное попадание — как раз над крюйт-камерой. Боеголовка, усиленная моими плетениями, легко пробила защиту…
Ббах! Корабль исчез в ослепительной вспышке, тугой воздух ударил по ушам, а «Легионера» качнуло волной. Ну что же результат предсказуемый, куча обломков и может пара выживших, но это не точно.
— Ну что, пройдем мимо этого костра и посмотрим, уцелел ли кто или нет? — спросила Нкечи.
— Оно тебе надо? — спросил я.
— А как же повеселиться? — рядом возникла Ариса, влетевшая на мостик. — Добить веслами?
— Твоя гуманность не знает границ…
— … и не распространяется на ушастую и бородатую сволочь мелкого пошиба, — скривилась она.
— Отставить веселье, — сказал я. — Осмотреть повреждения, если таковые есть, и продолжим путь.
— Довольно неожиданно, — сказала Нкечи. — У них, оказывается, тоже есть ракеты.
Да, теперь это проблема. Но рано или поздно это должно было произойти, такое шило в мешке не утаишь. А учитывая сумрачный гномо-цверговский гений, даже повезло, что это произошло поздно.
Зато это укрепило мои намерения устроить гномоцид на Ангеркоппене. Я не рефлексирую и для меня они лишь враги, но теперь желание устроить гадам праздничек стало навязчивым.
— Глупо было бы думать, что рано или поздно они ими не обзаведутся. Теперь надо будет подумать, как подготовить наших капитанов к встрече с такими кораблями.
— Кстати, о встрече. Перед тем, как мы его потопили, ты ничего не заметил? — спросила Нкечи.
— Э-э… Нет. Я как-то особо не смотрел…
— Эх ты… У них на нок-рее висели свеженькие эльфы, для украшения.
Ну понятно. Мания некоторых вешать над лобовым стеклом в машине всякий трэш явно возникла из этого старинного обычая. Только более безобидная, чем эта морская традиция эпохи парусников.
— Предлагаешь и нам такими украшениями обзавестись?
— Предложила бы, но вот только не сейчас. Хотя, если лечь на прежний курс…
— Ложись, — пожал плечами я. — Все равно мимо пройдем. Но останавливаться не будем.
Нкечи легла на прежний курс и вновь наш «летящий» заскользил по глади моря.
— Мачты на горизонте! — сообщил сигнальщик.
— Именно мачты? — вполголоса спросил я.
— Паруса убраны, судно лежит в дрейфе, — пожала плечами Нкечи. — Подойдем ближе — посмотрим.
Через пару часов мы добрались до того приза, который был раньше захвачен гномами, а теперь беспомощно и без движения болтался на волнах.
— Похоже, ему хорошо досталось, — сказала Нкечи, осматривая дрейфующий по морю когг. — Но эти посудины я знаю. Скотовозки.
— Что, прости? — не понял я.
— Работорговцы, — пояснила она мне. — Черное дерево, черный скот — не слышал таких выражений?
Я вспомнил чего-то подобное из Верна. Был там такой Негоро — торговец черным деревом.
— Хорошо его потрепали гномы. От юта ничего не осталось, кое-где борта
