— Но ты бы хотела, чтобы это было так, Скай! Не понимаю, зачем ты поехала со мной. А ты уверена, что они мертвы?
— Да. Я видела их трупы. Мэтт, прекратим ругаться. Я поеду в Шайенн. Мы ссоримся из-за ерунды.
— Но ведь ты это начала, если память мне не изменяет.
— Ты все неправильно понял.
— Вряд ли. Ловко же ты выкручиваешься. Ты бы не сказала этого, если бы так не думала.
Мэтт не останавливался и подвел ее к лошадям. Они сели верхом и отправились обратно в лагерь, чтобы посмотреть, что от него осталось. Мэтт на протяжении всего пути не произнес ни слова, и только когда они прибыли на место, он попросил Скай подержать лошадей. Он спрыгнул на землю, спустился в ущелье и вернулся минут через десять, неся в руках седло, ружье, попону и узду. В следующий заход он вынес оставшиеся припасы, почти нетронутые, а только слегка промокшие.
— Ничего не пропало, — сказал Мэтт. — Вода остановилась всего в двух дюймах от них. Все было бы в порядке, если бы я просто оставил их там, где они и лежали, так что теперь, я думаю, ты можешь упрекнуть меня в глупости
— Перестань, Мэтт.
Даже не взглянув на Скай, он бросил на землю все сумки с продовольствием.
— Прежде чем куда-нибудь идти, надо их просушить. Нам остается только ждать, пока взойдет солнце. Тогда мы посмотрим, есть ли где-нибудь поблизости чистый водоем, чтобы вымыться. А потом мы отправимся назад в горы, к Серому Медведю. Хоронить этих трех негодяев я не собираюсь. Пусть гниют на солнце!
— Мы поедем в Шайенн, — сказала Скай решительно. — Я расскажу властям все, что знаю, а потом сама поеду обратно, чтобы больше не быть для тебя обузой. Мы уже заехали так далеко, что нет смысла возвращаться обратно. И я не собираюсь просить тебя хоронить этих преступников. Мне наплевать на них, пусть гниют на солнце Они доставили нам только неприятности!
— Ну хоть в чем-то мы согласны друг с другом. — Глаза Мэтта сверкнули огнем, и он снова отвел взгляд. На щеках у него заходили желваки. — Господи, я не должен был приводить тебя сюда. Мы оба чуть не погибли из-за того, что я решил разбить здесь лагерь.
— Перестань винить себя во всем, — мрачно сказала Скай, начиная уже уставать от этого самобичевания. — Ты не мог предвидеть, что будет гроза. На небе не было ни облачка, когда мы ложились спать.
— Такой неосторожности нет прощения.
— А ты безупречный детектив, который никогда не ошибается, так ты считаешь? Мэтт свирепо взглянул на нее:
— Да! Так! Я не имею права на ошибки! Ты на моем попечении! Моя работа заключается в том, чтобы доставить тебя в Шайенн.
Сказав это, он закончил спор, растянувшись на мокрой земле, повернувшись к ней спиной и изо всех сил пытаясь уснуть.
У девушки возникло непреодолимое желание побить Мэтта, снова накричать. Скай для него всего лишь часть работы! Все это время он старался заставить ее думать, что она значила для него гораздо больше, но на самом деле она была лишь очередным сложным заданием. Какой же она была глупой, когда решила, что его доброта и его поцелуи были чем-то большим, чем просто уловка, чтобы заставить ее уехать с гор. Как она была глупа, когда начала мечтать снова о счастье и любви с тем прекрасным незнакомцем, который так часто посещал ее в детских мечтах. Она действительно была глупа, когда решила, что это он и есть.
Скай позволила себе оказаться в плену его чар только потому, что была очень одинока и ей нравились те странные и приятные чувства, которые он в ней вызывал. Но она ничего не значит для него и никогда не значила.
Боже мой, ей действительно стоило послушать Много Когтей. Он намного мудрее ее.
Иди же скорее
По призрачной Тропе Желания Сердца.
15
Примерно через два дня Мэтт и Скай доехали до маленького ковбойского городка Ролинса. Было раннее утро, город только просыпался от пения далекого петуха. Мэтт и Скай ехали верхом на лошадях в багровом свете зари по холмам, располагающимся к северу и западу от города. Они специально остановились не в городе и теперь ждали подходящего момента, чтобы въехать в юрод, не привлекая к себе внимания.
Они поехали в Ролинс, а не вернулись в горы, потому что помирились, и Скай удалось убедить Мэтта, что им надо ехать дальше. Они даже похоронили тех троих, которые пытались их убить.
Однако Скай и Мэтт ехали в полном молчании. Они отмыли грязь в реке, купаясь по очереди, и каждый из них терпеливо ждал, пока закончит другой. Но даже несмотря на то, что они все еще злились друг на друга после недавней ссоры, во время купания у Скай возникло странное желание, чтобы Мэтт обнял ее обнаженную и чтобы они помирились после всех тех грубостей, которые успели наговорить друг другу. Скай пыталась понять, испытывал ли Мэтт нечто подобное, но его непроницаемый вид не давал ей понять его мысли.
И теперь, усталые и снова в пыли, они оба мечтали только о теплой ванне и горячей пище. Особенно сильно этого желала Скай, которая была лишена подобных удовольствий долгое время.
Теперь, когда они спускались с холма, впереди ехал Мэтт, потому что Скай уже не горела желанием идти впереди, как только показался город. Всю дорогу их лошади бежали рысью, но при въезде в город, Мэтт слегка притормозил лошадей, и они почти бесшумно продвигались по пыльным улицам города, которые уже высохли после дождя.
Двери домов в Ролинсе были закрыты, ставни опущены. Единственным живым здесь, казалось, был кузнец, который стучал в своей жаркой кузнице. Их аппетит дразнил разносящийся из одного дома, возможно, из какого-то ресторана, запах яичницы с ветчиной и свежих пирожков, напоминая им только о том, как они голодны.
Однако внимание Скай от вкусного запаха отвлекло ярко-зеленое платье, вывешенное в витрине магазина одежды. Внутри магазина было темно, но платье, надетое на манекен, висело совсем рядом со стеклом. Живой цвет напомнил девушке густые горные луга рядом с ее домом, и шелк переливался почти так же, как переливается высокая трава, когда по ней гуляют теплые летние ветры. Глубокий круглый вырез платья украшала лента такого же шелка. Длинные, сначала пышные, а потом перехваченные на уровне локтей рукава спадали до середины запястья переливающимися волнами и заканчивались белыми кружевами и зелеными лентами. Платье плотно облегало манекен в груди и талии, а на бедрах превращалось в настоящий фейерверк шелка, кружев, лент и оборок.
Живя в горах, Скай успела почти забыть обо всех подобных маленьких женских радостях, но сейчас она почувствовала непреодолимое желание примерить, пускай хоть ненадолго, это платье.
Мэтт направил Солджера к городской гостинице. Он спрыгнул с лошади, привязал ее к ограде и внимательно огляделся вокруг. Невозмутимое выражение его лица скрывало от окружающих его истинные мысли, как ставни домов скрывали от путников все, что происходит внутри. Скай поняла, что Мэтт вновь превратился в настороженного молчаливого незнакомца. Он выглядел строгим слугой закона, которого лучше не злить ни по какому поводу.
