Йен медленно приподнялся. Ему на плечи как будто давил невидимый поток, не давая отстраниться от нее. Он сделал над собой усилие и улегся рядом.
Когда Шилес повернулась к нему, Йен убрал с ее лица волосы. Что-то изменилось в нем. Желание, которое владело им еще минуту назад, ушло вглубь.
— У меня никогда не было девственницы, поэтому не представляю, насколько больно тебе будет, — сказал он. — Ты боишься?
Шилес покачала головой, потому что в общем-то не боялась.
Ее глаза опустились к его паху. Как следует рассмотрев его член, она удивилась.
— Ох, не ожидала, что он такой большой. — Шилес глядела и не могла отвести глаз. — Он в меня войдет?
Йен хмыкнул и приподнял ей подбородок.
— Как кулак в перчатку. Мы просто созданы друг для друга.
Склонив голову набок, Шилес еще раз внимательно поглядела на его мужское достоинство.
— Боюсь, что…
— Не бойся, моя храбрая девочка. — Глаза у него заулыбались. — Хочешь потрогать?
Она не знала, что ответить.
— Да ладно, — сказал он. — Дай мне руку.
Задержав дыхание, он провел ее рукой вверх и вниз по возбужденному члену. У Шилес возникло странное чувство — на ощупь эта штука казалась твердой как сталь и шелковистой одновременно. В отверстии головки блестела капелька влаги.
— Убедилась? Тут нет ничего страшного.
Ей показалось, что голос его стал напряженным.
Шилес посмотрела на Йена. У него было такое лицо, словно он едва сдерживает боль.
— Тебе больно?
Осмелев, она более решительно водила рукой вдоль члена вверх и вниз.
— Нет… Совсем нет… Просто я не могу дождаться, когда возьму тебя.
Она согласно кивнула.
— Иди сюда, девочка.
Йен посадил ее на край кровати, а сам встал на колени на полу у нее между ног.
Он привлек ее к себе. Шилес почувствовала, как его член уперся в нее. Потом Йен принялся целовать ее: сначала лоб, глаза, подбородок, затем шею, горло. Потом раздвинул ей губы языком, проник в рот. Это был долгий, неторопливый поцелуй. Между ног возникла боль. Боль накапливалась. Он двигал бедрами, прижимался к ней членом.
Накрыв ей груди ладонями, покатал соски между пальцев, продолжая прижиматься к ней. Позвоночник отказывался держать ее, тянуло упасть на спину. Она была влажной, она была готова, но Йену, казалось, до этого не было дела.
Слегка откинувшись назад, он стал разглядывать ее потаенные местечки. Шилес замерла.
— Ты такая красивая! — низко и хрипло произнес Йен.
Йен и сам был красив. Эти темные от желания глаза цвета синей ночи, эти черные волосы, это литое тело молодого воина могли очаровать саму королеву фей.
— Я так тебя хочу! — выдохнул он.
Шилес обрадовалась, когда он, наконец, положил ее на постель, поскольку сидеть она уже не могла. Подтянув ее вверх, Йен повис над ней на четвереньках. Она вздрогнула, потому что, ухватив ее между ног, он стал гладить и мять ее.
Потом наклонившись к ней, Йен губами нашел ее губы. Шилес тут же обвила его шею руками. Для нее все вокруг перестало существовать, кроме этого волнующего поцелуя. Она притянула Йена к себе. Захотелось ощутить тяжесть его тела.
Шилес прерывисто задышала, когда он приставил к ней член. Ноги сами собой обняли его за талию, побуждая действовать решительно.
Йен оторвался от нее. Пристально глядя в глаза, сделал бедрами осторожное движение вперед и остановился, почувствовав преграду. У него на лбу обильно выступил пот.
— Будет немного больно, — предупредил он.
— Это не важно, — нетерпеливо и немного раздраженно сказала Шилес.
— Мне кажется, ты готова. — Йен задыхался от волнения. — Как ты думаешь? Может, мне особо не торопиться?
В его голосе появились неуверенные нотки.
— Я хочу почувствовать тебя.
Коротко простонав, Йен сделал резкое движение бедрами.
Шилес ощутила острую боль, и что-то порвалось внутри.
Должно быть, она вскрикнула, потому что Йен стал покрывать поцелуями ее лицо.
— Все в порядке, любимая?
Он в первый раз назвал ее любимой.
— Все в порядке.
Резкая боль стала уходить. Теперь он распирал ее изнутри, и Шилес поняла, что это означает — чувствовать нутром.
— Ты такая узкая, — сказал он.
— Слишком узкая? — встревожилась она. — Это нормально?
— Ах, ты роскошная. — Он закрыл глаза. — Даже не представляешь насколько.
И Йен снова набросился на нее с поцелуями, а Шилес опять забыла обо всем, кроме него. От новых ощущений, возникших, когда он начал медленно двигаться в ней, она застонала. Его поцелуи были жадными и полными желания, движения — более быстрыми и резкими. Вскинув бедра, Шилес положила ему ноги на плечи, чтобы он стал к ней еще ближе, вошел в нее глубже.
На нее обрушилось столько эмоций, что она была готова разрыдаться. Радость! Любовь! Еще ни разу не испытанная близость с мужчиной! Она представить себе не могла, что такое можно ощутить, находясь в его объятиях. Их тела соединившись, двигались в одном ритме. Не возможно было точно определить, где кончалось ее тело, где начиналось его.
— Мне так хорошо, Шил! — Слова выходили из него с трудом. — Я… Я больше не выдержу, любимая.
Прильнув к нему, она почувствовала, как бешено заработали его бедра. Внутреннее напряжение стало невыносимым.
— Ты моя, — выдохнул Йен. — Моя! Моя! Моя навсегда.
Навсегда! Ее любовь к нему тоже навсегда.
— Шилес, — воскликнул он, входя в нее в последний раз.
Она затрепетала. В глазах вспыхнули звезды, когда она обхватила его. Она выкрикивала его имя, пока волны наслаждения сотрясали ее тело.
Йен рухнул на нее. Он был тяжелым. Но Шилес нравилось чувствовать тяжесть его тела, ибо это доказывало, что он рядом, что принадлежит ей.
Главное, Йен наконец доказал ей: она принадлежит ему.
Хотя, откровенно говоря, она всегда принадлежала ему. Всегда!
О Господи! Он ужасный и человек и никудышный муж. Он был слишком груб с ней. А ведь она была девственницей. Но ему никогда еще вот так не хотелось женщину. Никогда! Наконец Йен заставил себя остановиться, чтобы не буравить ее жестко и сильно, как он делал.
Следовало с самого начала ласково поговорить и бережно обойтись с ней. Он ведь просто перепугал Шилес до смерти, навалившись на нее сразу, как только за ними закрылась дверь. А потом еще полез лизать ее. Йен улыбнулся про себя. Нет, тут не о чем жалеть. И ей эта ласка тоже понравилась наверняка.
Когда он увидел ее в экстазе… Такое больше не встретишь в этом мире. Впрочем, и в другом тоже. Его все еще колотила внутренняя дрожь. Он большой счастливец, если у него есть такая женщина, которая так действует на него.
