— Пошли, осмотримся, дружок, — сказал Глор машине и послал ее в обход Башни.
Под механическими ногами шуршал и сыпался бетон бывшей посадочной площадки. Когда — то здесь кончалась гравилетная линия. Теперь колодец гравигенератора был пуст, в глубине чернела грязная вода Лаби — лаби отдыхали на бетоне и на листах обшивки, упавших сверху. Некоторые листы отнесло на большое расстояние от Башни — титан то и дело гремел под кабиной. А вот заброшенный каземат Охраны Турель стационарного лучемета нелепо торчала из бойницы Видимо, ее начали вытаскивать и бросили — не — пролезла. За турель цеплялось двумя корнями молодое дерево.
— Никого, — шепнула Ник. — Давным — давно. Смотри деревья.
Деревья отвыкли от движущихся предметов и подбирали корни, когда машина пробегала мимо.
— Да, никого, — сказал Глор и выключил браслет.
— Покажи, как он там…
Открылся внутренний люк багажника, и кург высунул голову. Глаза его ожили — он косился на балогов и принюхивался. Аи да кург! Он пролаял:
— Выходить прикажете? Это где?
— Старая Башня МПМ, — ответил Глор. — Слыхали?
Кург угрюмо зарычал. Сам же испугался и втянул голову в ящик. Опять высунулся. На морде только что не было написано: «Ох, передумают, не выпустят»…
— Пусть на вас покоится благодать Пути, милые господа, — со льстивым подвыванием пожелал кург. И, не удержавшись, добавил: — Ар — ррр…
— Ведите себя достойно! — рассердилась Ник — Вы разумное существо! Как вы смеете унижаться?
— Приходится, р — р–гау…
— Оставим этот разговор, — сказал Глор. — Место вас устраивает?
— Пр — ропитаюсь.
— Что вы собираетесь делать дальше?
— Придумается, — пообещал кург.
В этот момент неск Любимец Пути оценил обстановку и заверещал в кармане со жвачкой. Кург внимательно посмотрел на карман и отвернулся. Любимец орал и барахтался, как Красная Шапочка в волчьем брюхе. Ник сказала, наклонившись к багажнику:
— Вы держитесь поблизости… Отсюда не уходите. Мы попытаемся добыть «посредник».
— Это зачем? — спросил кург.
— Для нашей безопасности. Если вас поймают, нам несдобровать.
— Меня — в Мыслящие?
— По — моему, это единственный выход.
— Р — рау! В Мыслящие не желаю. Пр — родержусь. Приезжайте. Меня зовут Нурра.
— Подумайте, Нурра. Желаю вам плавного Пути!
Багажник открылся, Нурра соскользнул на землю и прорычал:
— Плавного Пути, господа чхаги! — За ним из багажника выпорхнуло облачко красной ныли, качнулись деревья, и кург исчез.
— Почему он обозвал нас чхагами?.. — с легким смущением спросила Ник.
— А у кого, как не у чхагов, есть «посредники»? — ухмыльнулся Глор, выуживая Любимца Пути из кучи растерзанных палочек жвачки.
— У командоров.
— Что же он — дурак? Не видит, что мы монтажники, а не командоры?
— Он — то не дурак, — сказала Ник. — «Посредник» нужен…
— Тише… — сказал Глор, хотя браслеты были выключены.
Он с преувеличенным вниманием занялся неском. Ему не хотелось думать о «посреднике». Эта мысль тянула за собою что — то скверное, мутное — не поиски «посредника», а то, что будет после.
Они включили браслеты и примолкли. «Скиталец» выскочил на большую дорогу — в синие сумерки и синие звезды сигнальных фонарей на встречных машинах. Постепенно разгорались световые панели на обочинах, приближалась ночь. Только город еще ловил последние лучи Большого Солнца. На позднем закате они делались фиолетовыми, и Монтировочная стояла над горизонтом, как огромная перевернутая кисть лилового винограда. Или гроздь воздушных шаров — на двести тысяч штук. Каждый шарик был домом — квартирой. Даже с ближнего подъезда город представлялся игрушкой, прихотью веселого архитектора, детской забавой. В этом городе жили строители больших кораблей. Металлурги, инженеры — физики, химики и монтажники. Специалисты по ядерным двигателям, по антигравитации, сварке металлов и пластмасс, кибернетике, сжижению газов. Центральный ствол города был Монтировочной — эллингом, в котором монтировались транспортные корабли. Сейчас в Монтировочной висел полуторакилометровый корабль. Самый большой корабль для перевозки Мыслящих, заложенный от начала Пути.
Дома
Они отпустили «Скитальца» в гараж. Неск Любимец Пути привычно приценился к комбинезону Глора и повис, спрятав хоботок между свободными лапками. Втроем — два балога и зверек — они прошли сквозь разноцветную толпу в широчайшие ворота сектора «Юг», пересекли площадь вестибюля нулевого яруса, ухватились за движущиеся поручни — у внутренней стены вестибюля все становилось невесомым — и вплыли в кабину гравитационного лифта, под мигающую надпись: «19–27». Город по высоте делился на восемьдесят один ярус. Ник и Глор жили на двадцать третьем. Надпись погасла — кабина тронулась. Господа монтажники покачивались у стен, как синие плоды, развешанные для просушки. Синие комбинезоны, серебряные застежки — монтажники высшей касты. Никаких других цветов, только синий и серебряный. Это не было случайностью. Специалисты высшего класса живут только в ярусах девятнадцать — двадцать семь и более нигде. Южный сектор этих ярусов занимают монтажники. Просто и четко, господа, каждый сверчок знай свой шесток… На двадцать третьем Ник и Глор выплыли из кабины, опять ухватились за движущиеся поручни и повлеклись из поля к внешней стене вестибюля. Они плыли в привычном монотонном гуле. Свист лифтов, мягкие удары подошв, сдержанные голоса, звяканье торговых автоматов. Выбравшись из поля невесомости, Ник и Глор тоже хлопнули башмаками об пол. Шлеп — шлеп — шлеп… Приближается вечерняя поверка, торопитесь, господа! Над синими комбинезонами мигала синяя надпись: «Юг–23, Юг–23, Юг–23…» Ник и Глор пробрались к своему коридору. Надпись «Коридор 7» бежала по окружности входа, и в ней, как ступица, сияла каска офицера Охраны. Старый знакомый — плоская жирная физиономия, каска надвинута на хитрые глазки, поперек груди — распылитель. Когда госпожа Ник проходила мимо, он в знак восхищения похлопал себя по затылку, так что каска совсем прикрыла ему глаза. Любимца Пути он пощекотал под лапкой. Глор услужливо подставил зверька, а сам рассмотрел распылитель. Настоящему Глору это нипочем не пришло бы в голову, ибо дело монтажника — собирать корабли, а дело охранника — беречь эти корабли от возможных злоумышленников, врагов Пути.
— Жирная бестия, жирненькая! — гудел офицер. — Вот бы из тебя жаркое… Ц — ц–ц, малютка!
— Ласку он любит, — пробормотал Глор, рассматривая оружие. Запомним на всякий случай… Ход спускового рычага — пальцев шесть. — Выстрел производится в самом конце хода, после наводки на дистанцию. Не меньше полусекунды от нажатия до выстрела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
