Она снова схватила полотенце, на этот раз чтобы бросить в него.
— Лжец! И, кстати, что ты тут делаешь так рано, когда еще даже не рассвело как следует?
Карн поймал полотенце, аккуратно свернул его и отложил в сторону.
— У меня сегодня кое-какие дела в городе, и я проезжал мимо твоего дома.
— Интересно, что это за дела, если из-за них ты выглядишь как кот, который только что набил пузо воробьями?
Карн замялся. Он понимал, что действительно выглядит не так, как обычно, возбужденный предстоящим приключением. Но разве можно признаться Масии в истинной сути предстоящего «дела», заключающегося в том, чтобы вломиться в чужой дом?
Вместо этого он сказал Масии, что кое-какие старые враги Брента в правительстве опять доставляют ему неприятности. Он никогда не говорил женщине, чем они когда-то зарабатывали на жизнь, но у нее было ощущение, что в его биографии имелись страницы, недостойные уважения.
— А почему, — спросила она с ноткой подозрения в голосе, — возможные неприятности заставляют тебя ухмыляться?
— Это весьма полезный пинок в задницу, — ответил он, подмигнув ей в ответ на возмущенный взгляд, которым она отреагировала на его реплику. Из-за этого Брент сейчас выглядит таким, каким я его не видел уже много лет, — как будто у него наконец появилось настоящее дело, кроме как сидеть и наблюдать за ростом банковского счета. Тебе бы следовало познакомиться с ним именно теперь, когда он снова похож на самого себя. Масия, а почему бы тебе не прийти к нам сегодня вечером…
— Только если у вас есть что постирать, — отрезала она.
Карн покачал головой и обнял женщину за плечи, глядя ей прямо в глаза. Если бы в его словах, думал он, была такая же сила, как в его руках…
— Ну, просто на несколько минут, — взмолился он. — Я представлю тебя Бренту, а затем мы можем уйти, сходить в театр. В городе сейчас выступает хор из Белфара.
— Мошенник, — засмеялась она, игриво хлопнув его по руке. Масия очень любила хоровое пение, и Карн прекрасно научился это использовать. К тому же газеты писали, что Белфарский хор действительно великолепен.
— Для меня это так много значит, — продолжал уговаривать Карн своим низким, рокочущим голосом. — Увидеть двух людей, которых я люблю, под одной крышей… пусть даже на пять минут.
Как она могла устоять против такой просьбы… или против молчаливого зова его глаз? Масия повернула голову и с тоской посмотрела на корыто, думая о том, что ей нечего надеть.
— Так я никогда не успею закончить работу вовремя, — пожаловалась она.
Лицо Карна засияло.
— Значит, ты придешь? Замечательно!
Он снова схватил и сжал Масию в своих медвежьих объятиях, чувствуя, как на животе, в том месте, где его касалось ее промокшее платье, расползается влажное пятно.
Карн поставил женщину на ноги и ухмыльнулся.
— А теперь мы должны вытряхнуть тебя из этого платья, пока ты не простудилась.
Но прежде чем он успел заметить, откуда она взяла ее, он обнаружил в руке Масии деревянную ложку, и та с огромной скоростью приближалась прямо к его заду.
— Вон! — Она ощутила изрядное удовольствие, когда ложка достигла цели. — Мне надо работать!
— Но ты придешь сегодня вечером?
— Вон! — повторила она, снова взмахнув ложкой, и со смехом погнала его к двери.
— Я пришлю за тобой экипаж, — крикнул Карн, пытаясь защититься от ложки, и выскочил наружу, в рассветное утро. — До вечера!
Резиденция Бэрра Эстона представляла собой скромный небольшой дом, расположенный неподалеку от Башни Совета. Карн решил, что этот дом как раз такого рода, мимо которого можно проходить каждый день в течение многих лет и потом так и не вспомнить, как он выглядит. Бывший грабитель остановился на противоположной стороне улицы, у табачной лавки, которая была еще закрыта. Он прошелся пару раз мимо витрины, делая вид, что рассматривает выставленные в ней товары. Однако трубки и табак интересовали его гораздо меньше, чем та дымовая завеса, с помощью которой старый министр ухитрился замаскировать свой след.
В потемневшем стекле витрины табачной лавки Карн мог наблюдать за отражением всей улицы за своей спиной. Несколько человек поспешно прошли мимо него, торопясь отпереть свои конторы и начать еще один день, полный стремления к увеличению капитала. Казалось, никто не интересовался тихим коричневым фасадом, за которым еще совсем недавно вел свою тихую жизнь Бэрр Эстон. Карн повернулся и лениво побрел прочь от табачной лавки, перешел улицу и направился к продавцу книгами, взглянув наверх, словно желая определить настроение перистых облаков в небе. Он вновь опустил глаза, убедившись в том, что дождь не пойдет, а заодно и в том, что в окнах соседних домов не было никаких случайных соглядатаев. Очевидно, когда Эстон исчез, правительство решило не продолжать наблюдение за домом — слишком это дорогостоящая вещь. Карн улыбнулся, с удовольствием ощущая, как возвращаются старые привычки, и размышляя над последствиями глупости правительства. Мелочная экономия всегда была основным союзником вора.
Двумя быстрыми прыжками Карн преодолел небольшую лесенку, ведущую к двери Эстона. Массивная фигура и свободное пальто полностью скрыли его действия от любого любопытного, он вставил два тонких металлических щупа в замок и стал шевелить ими, нажимая на штифты. Прошло много времени с тех пор, как Карн последний раз проделывал подобные трюки, и, кроме того, подтвердились его опасения — замки у отставного шефа разведки отличались исключительно высоким качеством. Несколько долгих секунд Карн орудовал своими крошечными отмычками, его щеки и шея начали краснеть. Он очень быстро осознал, что потеря навыков может грозить ему не просто потерей времени, но и немалой опасностью.
Внезапно он почувствовал, как хорошо смазанный язычок замка наконец повернулся, и, быстро нажав на ручку, Карн скользнул внутрь. Работая с Брентом в течение стольких лет, Карн повидал интерьеры домов многих политических деятелей, и если нынешний его чем-то удивил, так это своей простотой. Отделка комнат была именно такой, какую и следовало ожидать в жилье человека высокого ранга — полированные паркетные полы, хрустальные люстры, богато расшитые занавеси, стенные панели красного дерева, — но мебель Эстона выдавала спартанские привычки хозяина. Ничто не привлекало к себе внимания. На самом деле, все казалось таким же старым, как и сам экс-министр: простым, функциональным, надежным. Карн тихо скользил по первому этажу, впитывая детали.
Небольшие портреты друзей и родственников в рамах, геологические диковинки, которые министр, движимый ненасытным любопытством, привез из-за границы, сувениры из разных стран, канделябры (похоже, Эстон избегал электричества), вазы с давно засохшими цветами: Карн рассматривал все в поисках каких-нибудь ключей к характеру владельца, чего-нибудь, что могло бы привести к самому человеку. Но пока все увиденное говорило лишь о преклонном возрасте министра, который, однако, не забыл лучших дней своей молодости. Карн не узнал ничего существенного.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
