снег на голову! – выговорила я ему. – Что тут у вас происходит?
– Засада и погоня.
– Ловите преступника?!
– Да, очень опасного. Вооруженного острыми шпорами и кривым клювом. Боевого петуха, черт бы его подрал и вашу альфину заодно! Полдня убили на поимку зверей, которых она выпустила из клеток Либерио. Этот последний! Жители переулка из домов выйти бояться, петух кидается на прохожих и вызывает их на бой. Не думал, что доживу до такого позора – комиссар полиции ловит кур!
Я рассмеялась.
– Ничего, порой полезно умерить свою гордость. Я вам помогу.
– Вот он!
Мимо арки промчался здоровенный боевой петух с наполовину выдранным хвостом. За ним гналась Занта – альфина делала длинные прыжки и время от времени планировала в воздухе на коротких крыльях. Последним пробежал Коптилка, выбивая из мостовой камки тяжелыми железными ногами. В арку сразу же потек едкий дым из его топки.
– Вперед! За дело!
Мы выскочили на улицу, и добрых четверть часа гоняли петуха по тупику. Он был хитер, ловок и нагл. Занта нам нисколечно не помогала – игра доставляла ей огромное удовольствие, и она позволяла петуху ускользнуть в самый последний момент. Коптилка грохотал туда и сюда, пока комиссар не прикрикнул на него и не велел отойти в сторонку.
– Так не пойдет! Ждите петуха у этой стены, – я показала на глухой конец тупика. – А я буду гнать его в вашу сторону. Приготовьте ферромагическую цепочку и накиньте ему на шею, как только я его к вам подгоню. Поняли?
– Так точно, – проворчал изрядно запыхавшийся Расмус.
Мы заняли позиции. Рейн замер, расставил руки, прищурил глаза, и принял такой сосредоточенный и суровый вид, что сразу становилось ясно – у себя в столице он был грозой преступников любых мастей. К ловле беглого петуха он отнесся с полной ответственностью.
Тем временем пернатый бандит выскочил из канавы и ринулся на меня, но его встретила взмахом когтистой лапы Занта, и он мигом образумился, притормозил, захлопал крыльями, развернулся и пустился наутек. Я подняла руки, чтобы казаться выше и страшнее и храбро погнала его прямо на комиссара.
– Шу! Шу! – кричала я азартно.
Рейн не вытерпел и рванул навстречу.
В последний миг петух сообразил, что дело неладно. Он резко свернул в сторону, взмахнул крыльями и взлетел на высокую каменную ограду.
Мы с Рейном столкнулись грудь в грудь, и весьма болезненно. Комиссар не удержался на ногах, поскользнулся и упал на спину, а я обрушилась на него сверху. Петух разразился с ограды победным криком.
Рейн пошевелился подо мной. Мои сотрясенные падением мозги встали на место, и тут-то я осознала, в какой неприличной позе нахожусь. Худощавое тело Рейна, казалось, состояло из одних стальных мышц и острых костей. Животом я чувствовала твердость его живота, его грудь мерно поднималась под моими ладонями, а лицом я уткнулась прямо в его шею. Непроизвольно я втянула уже знакомый аромат – цитрус, чернила, свежая бумага, и немного – запах металла. Осознав, что делаю, приподнялась, и немигающие холодные глаза Рейна встретились с моими. Я четко видела каждую его ресницу, тонкие лучики морщинок на висках. И искры веселья, что танцевали в серо-голубой радужке.
Мои щеки и шея вдруг так запылали, как будто меня опалило жарким огнем.
Но тут Рейн со свистом втянул воздух, его лицо исказила болезненная гримаса.
– Вы в порядке?
– Нет. Чертов камень под лопаткой, – выдавил Рейн сквозь стиснутые зубы.
До меня дошло, что пора бы уже слезть с комиссара, но не успела я пошевелиться, как Рейн, не в силах терпеть боль, рывком приподнялся на локтях, придержал меня за талию, и мир вдруг перевернулся. Миг – мы поменялись местами; теперь я лежала на мостовой (к счастью, камней подо мной не было, я скатилась в ямку, наполненную сажей и грязью, мягкими, как перина), а Рейн навис надо мной, опираясь на руки. Такая поза была, без сомнения, еще более неприличной, но отчего-то мне и в голову не пришло протестовать.
Рейн задумчиво рассматривал меня, а я таращилась в его красивое лицо с уродливым шрамом, и мои глаза то и дело останавливались на тонких губах комиссара. Дышала я глубоко и прерывисто.
– Преступник ушел, – задумчиво сказал Рейн. – Ужасный удар по моему самолюбию.
– Далеко не уйдет, – ответила я, глупо улыбаясь.
– Да, сейчас отдохнем минутку и продолжим погоню, – согласился Рейн.
И не пошевелился – так и удерживал меня на земле, его длинные ноги прижимали мои, а ладони расположились возле моих плеч. Его дыхание овеяло мое лицо. Пауза затянулась.
Внезапно между нами проскочила невидимая искра – как магический заряд, как молния! Я очень хорошо ее почувствовала. Словно каждый нерв в теле укололо возбуждение, воздух потеплел на пару градусов, сердце дрогнуло, а потом часто забилось.
Это не было моей фантазией. Рейн тоже что-то почувствовал. Он медленно, тягуче выдохнул, прикрыл веки.
– Эрла, что ты сегодня делаешь вечером? – вдруг спросил он. «Ты» в его вопросе прозвучало естественно. Вежливое обращение и расшаркивания как-то неуместны для тех, кто валяется в канаве на куче грязи.
Какой у него все-таки приятный голос – бархатистый, но с легкими металлическими нотками! Сейчас Рейн умело играл им; завораживал, вводил в транс. Мне пришлось призвать всю силу воли, чтобы ответить с вызовом.
– Вопрос в рамках проверки, не собираюсь ли я улизнуть из города?
– Нет. Хотел пригласить тебя прогуляться. Поужинать вместе. Ты бы показала мне другие потаенные места в Ферробурге, где можно питаться без риска получить катар желудка. Иными словами, приглашаю тебя на свидание.
Это заявление застало меня врасплох, и было не хуже удара в солнечное сплетение.
– Ты всегда приглашаешь девушек на свидание, прижав их к земле, чтобы деваться им было некуда?
Рейн усмехнулся, поднялся, помог мне встать.
– Прошу прощения. Нет, впервые. Обычно я более традиционен.
Я склонилась, отряхивая юбку – еще затем, чтобы избежать его взгляда. Я не знала, хочется мне принять его приглашение или нет. На один миг идея провести вечер в компании Рейна, не думая о проблемах, болтая о пустяках, слушая его полицейские байки, показалась очень соблазнительной. Но... свидание с комиссаром полиции?!
– Ну так что? – спросил Рейн. – Да или нет?
– А комиссару полиции можно ходить на свидания с подозреваемой?
– Нет, конечно, нельзя, – беззаботно ответил Рейн.
