Читаем без скачивания Клиника: анатомия жизни - Артур Хейли

Дверь открылась, и на пороге появился доктор Дорнбергер. По его лицу Джон попытался понять, хорошие или плохие новости его ждут. Но лицо врача было совершенно бесстрастным.

— Это вы Джон Александер? — спросил Дорнбергер.

— Да, сэр. — Он видел этого гинеколога несколько раз, но говорил с ним впервые.

— С вашей женой все в порядке, — сказал врач, не тратя время на предисловие.

Джон мгновенно испытал чувство невероятного облегчения.

— А с ребенком? — спросил он.

— У вас родился мальчик, — спокойно ответил доктор Дорнбергер. — Вы сами знаете — он родился раньше срока, и я должен сказать — он очень слаб.

— Он будет жить? — Только задав этот вопрос, Джон понял, сколь много зависит от ответа.

Дорнбергер достал из кармана трубку и принялся ее набивать. Покончив с этим, он неторопливо произнес:

— Скажем, что шансы хуже, чем если бы он родился в срок.

Джон подавленно кивнул.

Дорнбергер не спеша убрал кисет и тем же ровным тоном, но с сочувствием объяснил:

— Ребенок родился на тридцать второй неделе — на восемь недель раньше положенного срока. Он не готов к самостоятельной жизни. Никто не готов, если рождается так рано.

— Да, я понимаю. — Джон едва сознавал, что он говорил. Все его мысли были об Элизабет и о ребенке, который так много для них значил.

Доктор Дорнбергер достал спички и раскурил трубку. Затянувшись, он добавил:

— При рождении ребенок весил тысячу шестьсот граммов. Для сравнения скажу, что в наше время ребенок считается недоношенным, если его вес при рождении меньше двух с половиной килограммов.

— Понятно.

— Ребенок, естественно, лежит в кувезе. Конечно же, мы делаем все, что в наших силах.

Джон посмотрел гинекологу в глаза:

— Значит, надежда есть?

— Надежда есть всегда, сынок, — негромко ответил Дорнбергер. — Даже когда у нас нет ничего, надежда остается.

Помолчав, Джон спросил:

— Я могу сейчас увидеться с женой?

— Да, — сказал Дорнбергер. — Я пойду с тобой на пост.

Когда они выходили, Джон оглянулся. Высокий худой человек с любопытством смотрел ему вслед.

Вивьен не вполне понимала, что происходит. Только что пришла постовая сестра и сказала, что сейчас Вивьен повезут на рентген. С помощью практикантки сестра переложила Вивьен на каталку и повезла по коридорам, по которым Вивьен не так давно ходила сама. Теперь же она ехала по коридорам как во сне; эта поездка прекрасно соответствовала нереальности того, что с ней в последнее время происходило. Она вдруг перестала испытывать страх перед тем, что с ней будет. Предстоящее неизбежно, и ничего уже нельзя изменить. Наверное, подумала она, это депрессия, крушение надежд и иллюзий. Ведь сегодня ей будет вынесен приговор, которого она так боялась. Приговор, который превратит ее в калеку, лишит свободы передвижения, одним махом отнимет у нее многое из того, что до сих пор было естественной частью ее жизни. От последней мысли безразличие прошло, и в душу снова начал вползать страх. Как ей хотелось, чтобы Майк был рядом с ней!

У входа в рентгеновское отделение ждала Люси Грейнджер.

— Мы решили сделать еще один рентгеновский снимок, Вивьен, — сказала она. — Это займет совсем немного времени. — Она повернулась к стоявшему рядом с ней мужчине в белом халате: — Это доктор Белл.

— Привет, Вивьен. — Он улыбнулся ей, глядя сквозь толстые стекла очков в роговой оправе, а потом обратился к сестре: — Будьте добры историю болезни.

Пока врач быстро листал историю, Вивьен повернула голову, чтобы увидеть, куда ее привезли. Они находились в маленькой приемной, в углу которой располагалась стеклянная кабинка сестринского поста. У противоположной стены сидели другие больные — двое мужчин на креслах-каталках, одетые в больничные пижамы, а также женщина и мужчина в уличной одежде. У мужчины рука была в гипсе. Эти двое пришли сюда или из отделения «Скорой помощи», или из поликлиники, подумала Вивьен. Мужчина в гипсе явно нервничал и чувствовал себя не в своей тарелке. Здоровой рукой он судорожно сжимал листок с отпечатанным текстом. Было такое впечатление, что это пропуск, который позволит ему покинуть это страшное место.

Белл закончил читать историю болезни, вернул ее сестре, а потом обратился к Люси:

— Мне звонил Джо Пирсон. Вы хотите сделать повторные снимки колена, чтобы увидеть, не появились ли там новые изменения?

— Да, — кивнула Люси и тихо, чтобы не услышала Вивьен, добавила: — Это идея Джо: посмотреть, есть ли рост.

— Замечательная идея. — Белл подошел к посту и написал назначение снимка. Потом он спросил у сидевшей на посту девушки: — Кто из рентгенлаборантов у нас свободен?

Девушка заглянула в список:

— Джейн и мистер Фербен.

— Думаю, мы попросим Фербена сделать эти снимки. Найдите его, пожалуйста.

Вернувшись к каталке, Белл объяснил Люси:

— Фербен — один из наших лучших рентгенлаборантов, а нам ведь нужны очень хорошие снимки. — Затем он улыбнулся Вивьен: — Доктор Пирсон попросил меня лично заняться вашим случаем, и я, как видите, это делаю. А теперь прошу в кабинет.

С помощью Белла сестра ввезла каталку в большой кабинет, большую часть которого занимал рентгеновский стол, стоявший под аппаратом, подвешенным к потолку с помощью вращающегося подвижного цилиндра. В примыкающей к кабинету комнатке, отгороженной толстым стеклом, Вивьен рассмотрела панель управления рентгеновским аппаратом. Следом за ними в кабинет стремительно вошел невысокий моложавый человек с короткой стрижкой. Движения его были быстрыми и очень точными, словно он стремился делать все скоро, но с минимальной тратой сил. Взглянув на Вивьен, он обернулся к рентгенологу:

— Слушаю вас, доктор Белл.

— Карл, я хочу, чтобы ты занялся этой больной. Кстати, ты знаком с доктором Грейнджер? — Он повернулся к Люси: — Это Карл Фербен.

— Кажется, мы не знакомы. — Люси протянула руку рентгенлаборанту.

— Здравствуйте, доктор.

— А это наша пациентка, Вивьен Лоубартон, — пояснил доктор Белл и еще раз улыбнулся девушке. — Она практикантка, поэтому мы с ней так носимся, — шутливо добавил он.

— Привет, Вивьен. — Приветствие Фербена было таким же стремительным, как и все его действия. Он перевел стол из вертикального положения в горизонтальное, бодро приговаривая: — Нашим избранным клиентам мы предлагаем на выбор «Виста-Вижн» или «Синема-Скоп». Образцы выдержаны в роскошных черных и серых тонах. — Он взглянул на назначение, которое положил перед ним доктор Белл: — Левое колено? Что-нибудь особенное, доктор?

— Нам нужны качественные снимки в передней, задней, боковой и косой проекциях и обзорный снимок коленного сустава. — Белл подумал и добавил: — Пять или шесть снимков, и повторить на правом колене.

— Формат четырнадцать на семнадцать, чтобы захватить передние отделы берцовых костей?

Белл кивнул.

— Это хорошая идея, — повернулся он к Люси. — Если это остеомиелит, то мы увидим реакцию надкостницы берцовых костей.

— Отлично, доктор. Все будет готово минут через тридцать. — Это был вежливый намек на то, что Фербену не нужны свидетели, и рентгенолог не стал возражать.

— Мы попьем кофе и вернемся. — Белл улыбнулся в сторону Вивьен: — Вы в хороших руках.

С этими словами он вслед за Люси вышел из кабинета.

— Великолепно, а теперь — за работу.

Рентгенлаборант кивнул медсестре, и они вдвоем переместили Вивьен с каталки на стол. После относительно мягкой каталки эбонитовый стол показался ей жестким и негостеприимным.

— Не очень удобно, да? — Фербен бережно подвинул Вивьен в нужное ему положение и уложил левое колено. Она сморщилась, но Фербен поспешил ее успокоить: — Вы привыкнете. Я сплю на этом столе во время ночных дежурств, когда мало больных. — Он сделал знак медсестре, и она ушла за стеклянную перегородку.

Вивьен внимательно смотрела, как рентгенлаборант привычно готовится к серии снимков. Он быстрым движением достал со стеллажа кассету с пленкой и ловко вставил ее в прорезь под столом. Потом, нажимая кнопку на пульте, свисавшем с потолка на толстом электрическом шнуре, начал перемещать тяжелую рентгеновскую трубку в горизонтальном и вертикальном направлениях до тех пор, пока она не оказалась прямо над коленом. Стрелка указателя высоты расположения трубки остановилась на сорока дюймах.

В противоположность всем другим помещениям клиники, это было каким-то неземным и чуждым. Сверкающие черные и хромированные механизмы казались Вивьен медленно передвигающимися чудовищами, издававшими тихое утробное рычание. Это помещение и механизмы, по представлениям Вивьен, совсем не подходили к медицине. То, что реальная, поистине детективная медицинская работа производится с помощью этих зловещих, тяжеловесных устройств, пугало Вивьен. Что бы они ни нашли, это будет обнаружено без человеческой теплоты и радости, без грусти и сожалений. Хорош для больного результат или плох — им все равно. На мгновение висевшая над ней трубка показалась Вивьен оком безжалостного, бесстрастного судьи. Каков будет его вердикт? Ждет ли ее надежда, помилование, или это будет суровый приговор без права апелляции? Ей снова захотелось увидеть Майка. Она позвонит ему тотчас, как только ее привезут в палату.