ты сюда попала?
– Из-за любви, короче, че непонятно? – удивилась девица. – Я Ди Каприо люблю. Три года уже. Ну, короче, не выдержала. Посмотрела «Титаник» на диске. Забухали со Светкой. Пиво пили, Светка принесла. Потом винище, мое. Ну, короче, убрались с ней в жопу. Ну, я и говорю: не могу так больше, заманало меня уже без него жить, короче, давай порежем себе вены и умрем, блин. Светка говорит – а че, давай, прикольно. Мы же подруги с ней. Я взяла нож и порезала. Ни фига не жалею. У меня девчонка в классе в окно выпрыгнула, чтоб в Книгу рекордов попасть. С пятнадцатого этажа. Дура, блин, в книгу все равно не попала, а мозги два дня с бетона смывали. А я – из-за любви. Он классный, че, нет? – И она погладила изображение Ди Каприо на своей майке. – А че у меня за варианты-то были? Или всю жизнь как маман моя, блин… – Девица показала выразительный жест, дав щелбана собственной шее, и спародировала развязный голос матери: «Людка! Куда нам спешить?» Людка – это я… Ненавижу маман, блин! Не вариант, короче. Ну, или сюда отправиться. А че? Из-за любви умереть не впадлу, я считаю.
– А Светка? – спросил Максим.
– Че Светка?
– Светка тоже? Порезала себе вены?
– Не. Не порезала. – Людка смачно сплюнула и снова затянулась сигаретой. – Сучкой оказалась моя Светка. Хотя ей и незачем… Ладно, короче. Пойду я. Мне Цоя найти надо, привет от наших девчонок передать.
Девица бросила окурок на пол, раздавила подошвой и двинулась по коридору в сторону лестницы.
– Эй, Людка! – окликнул ее Максим. – А зачем ты приходила-то ко мне?
Людка остановилась:
– А! Дура, блин, чуть не забыла! – Она расхохоталась и обернулась. – Вас просили вспомнить. Прикол, наверное, такой… Кто закрыл собачку?
* * *
Сегодняшний бар мало чем отличался от предыдущих дней. Дядя Сережа монументальничал за стойкой, протирая бокалы. Бакс дул свой «Миллер».
Элвис встретил Максима мягкой улыбкой:
– Ну как, есть еще вопросы про вторую загадку?
– Нет, – коротко ответил Максим.
Новости из будущего, транслируемые зомбоящиком нынче, правда, оказались без упоминаний о катастрофах.
Хоть какая-то радость в жизни.
Теперь, когда Максим окончательно убедился, что правильные пути к ответам на заданные загадки прячутся исключительно в его воспоминаниях, у него и не оставалось иных занятий. Только вспоминать. Снова и снова – пока не поймешь, что обнаружил в пыльных кладовых памяти именно то, что нужно. И он сидел и вспоминал – теперь про собачку.
* * *
Раннее детство. Он на летнем отдыхе, за городом. Вроде бы у бабушки. Сквозь дыру в соседском заборе с яростным лаем прорывается овчарка и бросается на маленького Максимку. Он падает от неожиданности, закрывает лицо руками и зажмуривается.
А через секунду открывает глаза оттого, что овчарка лижет его подбородок, нос, руки.
И ужас сменяется счастьем. И Максимка начинает неудержимо смеяться.
* * *
Впрочем, нашлось и еще одно отличие сегодняшнего дня от вчерашнего. Ныне Элвис не встречал воспоминания вопросом «Не то?»
Зато Бакс, добив очередной бокал с пивом, вдруг ни с того ни с сего принялся читать рэп:
– У попа была собачка, он ее любил. Куда катится мир белых! Попик – зоофил!
Элвис рассерженным шепотом зацыкал на него, указывая пальцем вверх:
– Ты что! Побойся…
– Кул, бро… – Бакс поднял голову, посмотрел на зеркальный потолок и понял, кого надо бояться. – И впрямь не стоит вольничать.
– Слушай, а как ты стал рэпером?
– Как положено, – в голосе Бакса зазвучала неподдельная гордость, – я с рождения рэпер, по жизни. Отец капитально бухал. Меня колотил. Я из дома убегал. На улицу. Там пацаны. Я сразу понял, че почем. Десять лет было, когда понял. Стал писать тексты. Сначала в подъезде, в лифте. Но они не сохранились, жалко, мля. Потом раз плеер украл, из машины, машину, короче, угнал, чтоб с долгами за герыч рассчитаться. В плеере диск оказался. Паф Дэдди. Я включил, ну и все, пропал. С тех пор и пошло. Типа спасибо отцу! – Бакс расхохотался.
А Максим поморщился.
Нет, надо отсюда валить, так и будут мешать своим трепом.
Он поднялся из-за стола:
– Я в номер.
И вчерашняя ситуация повторилась – в номер опять перебрались все трое. Интересно же им, чем все закончится…
Сладкая парочка устроилась в креслах, хозяин улегся на кровать. Большую хрустальную пепельницу на столе освободили от хабариков и ополоснули водой, чтобы не воняла.
Вот тоже интересное дело – вкуса у сигарет нет, а окурки воняют так же интенсивно, как в мире живых… Или тут блокируются только нравящиеся, приятные запахи?
Элвис и Бакс закурили.
А Максим снова принялся вспоминать встречавшихся в его жизни собачек.
* * *
Это уже не детство.
Максим едет по пригороду в родной «волге». На улице ночь и сильный дождь. Дворники часто-часто сбрасывают воду с ветрового стекла, однако видно все равно довольно лажово.
Максим поворачивает за угол и вдруг обнаруживает в ночи скопище огоньков, внезапно вспыхнувших от света фар.
К счастью, он успел затормозить. И только потом разглядел, что на дороге сидит целая стая бродячих собак…
* * *
Впрочем, тут и безо всяких подсказок понятно, что воспоминание не годится. Потому что при той встрече никто никого не закрывал. Максим просто осторожно тронул машину с места, а собаки неторопливо освободили дорогу, перебравшись на обочину.
Он посмотрел на Элвиса.
Гид никак не отреагировал, продолжая расспрашивать Бакса о жизни рэперов.
А не послать ли все-таки эту парочку подальше отсюда? Пусть возвращаются к дяде Сереже и устраивают свой вечер вопросов и ответов в баре!
Накануне нужное воспоминание пришло к нему только в тот момент, когда эти двое перестали трепаться и задремали бок о бок. А может, они специально отвлекают его? Ну да, мы практически без сомнений относимся ко всем объяснениям, выдаваемых Элвисом, но кто сказал, что добрый гид спешит именно помочь гостям? А может, он выполняет приказы своих неведомых хозяев? А хозяевам совсем ни к чему, чтобы Максим отгадал загадки? Вот если бы он заплатил им за возможность нарушить законы ада! Хотя чем может заплатить мертвый? Не жизнью же!
Погоди-ка, вроде я об этом уже думал. Или нет?..
Короче, а не пошли бы вы в самом деле, друзья, к козе да во трещинку?!
Однако он ничего не успел сказать гиду.
Элвис внимательно глянул на Максима, встал из кресла и положил руку на плечо Бакса:
– Идем-ка, пожалуй, отсюда, старик! Мешаем.
И
