интеллигент до мозга костей, а она в школе-то едва ли училась. Просто из Миллера никогда не получится доктор Хиггинс, а из Монро его воспитанница, они не Пигмалион и Галатея. Артур никогда и никого не будет ни воспитывать, ни образовывать, а Мэрилин слишком дорожит своим звездным статусом, чтобы вообще стараться измениться. Все ее игры с учебой у Страсберга или кого-то другого не больше чем кокетство. Она не Элиза Дулитл и не станет часами репетировать что-то, что не подходит ей лично и, по ее мнению, нарушает этот самый звездный статус.
Вы с Миллером оба ошиблись, она не намерена подчиняться вашим требованиям. Но тебе ошибка обойдется не дороже проваленного фильма и пары месяцев мучений, а вот Артуру будет куда трудней…
Ларри, какого черта без конца жаловаться на ее опоздания! Разве ты не знал о непунктуальности миссис Миллер? По-моему, весь мир об этом говорил: Мэрилин Монро непунктуальна, ее опоздания и неспособность запомнить простейшие реплики переходят всякие границы…
Если бы я могла тебе советовать, вернее, если бы ты прислушался к моим советам или хотя бы выслушал их, я сказала бы, что нужно прогнать Паулу Страсберг, потому что эта советчица никудышная, умение петь дифирамбы никогда помощью не считалось. Но ты решил, напротив, сотрудничать с Паулой, потому я не вмешиваюсь.
Интересно, верны ли мои наблюдения? Попробую записать свои ощущения, чтобы потом проверить.
Итак, мне кажется, что Паула больше вредит, чем помогает, потому что, с одной стороны, убеждает Монро, что та – величайшая актриса если не современности, то уж кинобизнеса непременно, с другой – что не может и шагу ступить без совета, поддержки, подсказки… Эта поддержка и советы должны непременно исходить от самой Паулы, как от представительницы величайшей школы Страсберга.
Я видела Паулу в работе всего лишь раз, но впечатление удручающее. Возможно, она все делает из лучших побуждений, возможно, кому-то другому они с Ли и принесли пользу, пробудили творческое начало, научили своему «методу», но Монро к таковым явно не относится. Не берусь судить о ценности и самой сути их метода, но по тому, что знаю, мне кажется, что он приемлем для актеров, уже имеющих солидную технику, то есть для тех, кому нужен лишь эмоциональный посыл.
У Монро техники нет абсолютно, она не умеет играть и не играет, хотя, возможно, именно в этом ее сила. Жеребенок, резвящийся на лугу, куда органичней лошади, обученной приемам выездки. Но тогда нужно исходить именно из жеребячьей прелести, а не требовать умения гарцевать или брать препятствия.
Ларри привык работать с актерами, обученными технике, а не с любителями, пусть и очень красивыми. Одно дело пресс-конференция с оборванной бретелькой, совсем иное – площадка и камера. И две недели репетиций никого не спасут, Монро не будет играть, просто потому, что не умеет этого делать. Она будет проживать жизнь героини на площадке, но проживать по собственным законам, подстроиться под которые остальным участникам будет крайне трудно.
Мой прогноз: все перессорятся со всеми, Ларри возненавидит обеих дам и Миллера заодно, все это выльется на мою несчастную голову, потому что Оливье обожает жаловаться на жизнь именно мне. Дай бог, чтобы при этом сам фильм каким-то чудом удался.
Но я должна быть спокойной и держаться от всех проблем подальше, мне нельзя волноваться. Попросить бы Ларри вообще не рассказывать о съемках и проблемах с Монро, но как это сделать? У меня самой был очень трудный, физически трудный сезон, все же роль Александры с танцами требует немалых сил, в моем положении это непросто, но я справилась. Еще несколько спектаклей, и мы закончим, можно будет передохнуть (подозреваю, что именно тогда и навалятся основные проблемы взаимоотношений Ларри и Монро).
Каждый день одно и то же: Монро невозможна, Паула невыносима, дело не двигается с мертвой точки, а прошел уже месяц со времени их приезда.
– Ларри, что тебя беспокоит, если деньги платит сама Монро? Отдыхай, пока ее нет на площадке.
В ответ взрыв негодования и обвинения в непрофессионализме. Я тоже не выдержала и накричала, что не заставляла его ввязываться в эту нелепую затею.
Господи, съемка началась всего неделю назад (после двух недель попыток репетировать), а Ларри уже рвет и мечет, он готов убить свою напарницу, обзывая избалованной шизофреничкой.
– Ларри, будь добр, не вымещай свое недовольство мисс Монро на мне.
Но призывы пропадают втуне, он, может, и хотел бы, да не способен, слишком возмущает несчастного Ларри необязательность его работодательницы. Что же дальше?
Я могу рыдать сколько угодно, могу часами сидеть, уставившись в одну точку, могу рвать на себе волосы или кричать во весь голос, это ничего не изменит – ребенка не будет! Снова выкидыш!
Мы уже закончили сезон в «Лирике», можно бы и отдохнуть, я планировала уехать хоть ненадолго с мамой, но… Конечно, виновата сама, конечно, не уберегла…
– С твоим слабым здоровьем нечего и думать выносить ребенка, продолжая играть в театре. Нужно было сидеть дома или вообще лежать!
Ларри, несмотря на столь жестокий выговор с твоей стороны, вместо того чтобы поддержать меня, мне показалось, что в твоем взгляде и даже голосе мелькнуло облегчение. Да, конечно, отсутствие ребенка развязало тебе руки.
Очень хотелось возразить, что лучше бы не выливать на меня свое недовольство съемками «Принца и хористки», но мне даже это не под силу. Я не могла ссориться, просто не хотелось жить. Судьба жестоко наказывала меня за обиду, нанесенную Джилл и Холману. Нельзя построить счастье на чужом несчастье, теперь я понимаю это. Наш брак не мог быть благословлен небесами, потому что из-за него пострадали двое хороших взрослых людей – Джилл и Ли, и двое детей – Тарквиний и Сюзанна.
Но если мы платим по счетам, то почему только я? Неужели ты не желал этого брака, неужели для тебя и впрямь была важна только близость и только несколько лет?
Тяжелые мысли не дают покоя. Казалось, жизнь начала налаживаться, я уже привыкла к тому, что мы не играем вместе, что мне приходится уступать тебе лучшие сцены Лондона, что ты легко меняешь меня на другую партнершу. Но всего лишь по сцене или съемочной площадке. Ларри, неужели недалек тот день, когда ты сделаешь это и в жизни?
Я никто и ничего не могу. Больная женщина, неспособная больше рожать детей, посредственная актриса, которой просто повезло сыграть несколько удачных ролей, ходячее, вернее, лежачее отчаяние… Мама суетится рядом, я ей очень благодарна, но это мало помогает, исправить мое физическое и даже психическое состояние она не в силах. Я не состоялась ни как мать (Сюзанна никогда не простит мне отсутствия в ее
