Ради Карадоса Аделиса была готова на все. В скит доставили все необходимое для избавления от проклятого змея – две огромные ванны: одна – с уксусом, другая – с молоком. Карадос опустился в ванну с уксусом, а Аделиса – с молоком. Замысел был прост: змея не терпела уксуса и должна была, ослабив хватку, метнуться в ванну с молоком.
Король Кандор обнажил меч, чтобы убить змею, едва она сделает бросок.
Верная Аделиса напевала, подзывая гадину.
Один бросок, взмах меча – и змея убита, а Аделиса… ранена. Спасибо старику отшельнику, который сумел ее выходить.
Король Кандор тут же распорядился вымыть Карадоса в ванне, как научила Изена. В результате принц стал краше прежнего и предстал перед Аделисой.
Сам Добрый Король поспешил отправиться в путь, чтобы быть на свадьбе Карадоса и Аделисы.
А тем временем Карадос испросил у «отца» позволения освободить мать, окрыленный его согласием ворвался в крепость и на коленях извинялся за все, что ей довелось пережить. Карадос увлек ее в покои короля, и тот был снова очарован Изеной. Он женился бы на ней снова, если бы не скончался скоропостижно.
Карадос стал королем и, дождавшись Доброго Короля с супругой, сочетался с Аделисой браком. Роскошные празднества, балы и турниры не утихали, а помолодевшая Изена едва не затмила красотой невесту.
Сражение за сражением фортуна благоволила неизвестному рыцарю, который оказался… владыкой Далеких островов. Настоящего отца Карадоса приняли с почетом. Маг попросил руки Изены, и влюбленных благословили на брак.
Обе пары жили долго и счастливо.
Франсуа Пети де Ля Круа
История Малика и принцессы Сирин
После смерти отца я, единственный наследник богатейшего в Сурате торговца, растранжирил почти все, что он мне завещал. Остаток средств ушел на дружеские пирушки. На одной из таких моим товарищем по трапезе оказался некий иностранец. Услышав, что лишь страх перед нападением разбойников и прочими опасностями, подстерегающими в дальних путешествиях на каждом шагу, удерживают меня в Сурате, незнакомец пообещал поделиться со мной средством, позволяющим оставлять позади страну за страной без малейшего риска. Им оказался сундук, для изготовления которого тотчас послали за столяром и лесом. Мастеру было приказано сколотить сундук размером шесть на четыре фута, а иностранец тем временем взялся за изготовление механизма, с которым провозился трое суток. Сверху на него бросили персидский ковер и вместе с ним покинули город. Я стал единственным свидетелем того, как сундук с иностранцем внутри поднялся на воздух и молниеносно скрылся за горизонтом, чтобы через некоторое время опуститься рядом со мной.
– Я дарю этот сундук вам. С ним дальние края станут ближе, – осчастливил меня иностранец и тут же научил управлять этим средством передвижения, получив в качестве благодарности кошелек с цехинами.
А так как денег у меня больше не было – одни долги, то при первом же удобном случае я прыгнул в свой сундук и полетел как можно дальше от своих ростовщиков.
Сундук соперничал с ветром в скорости, но лишь на утро следующего дня закончились лесные угодья и на горизонте показался город. Я остановился, чтобы как следует его разглядеть, и поразился великолепию его башен. «Вот бы узнать, где я», – подумал я и обратился с вопросом к обрабатывавшему поле пахарю, предварительно припрятав сундук в чаще леса.
– Вы, знать, прибыли издалека, – отвечал крестьянин, – этот город называется Газна, а правит им могущественный король Багаман.
– А кто обитает вон в тех величественных башнях?
– Король возвел их для своей дочери, принцессы Сирин. Ей напророчили быть обманутой мужчиной. Чтобы воспрепятствовать тому, Багаман построил мраморный дворец с неприступными башнями и рвами с водой по периметру. Единственные ключи от ворот хранятся у короля. Днем и ночью у них стоит караул, и ни одному человеку, кроме короля, не войти во дворец. Сам он посещает дочь раз в неделю.
С тех пор я потерял сон и думал лишь о прекрасной узнице. Мне ничего не стоило прилететь на крышу ее дворца и пробраться в ее спальню. Что, если в пророчестве говорится обо мне? Окрыленный этими мыслями, я взмыл в воздух и направил сундук ко дворцу. Под покровом ночи миновал я стражников и приземлился на крышу.
Покинув сундук, я через открытое окно проник в роскошно обставленную спальню, где на бархатном диванчике почивала принцесса Сирин. Она была еще красивее, чем я себе представлял. Не успел я опомниться, как уже на коленях целовал ее нежную руку. Пробудившись, девушка хотела поднять крик, и мне пришлось так объяснить свое присутствие:
– О свет очей моих, принцесса. Я совсем не из тех, кто обещает золотые горы, только бы погубить невинную деву. У меня такого и в мыслях не было, ведь я пророк Магомет. Мне больно наблюдать, как вы, такая юная, томитесь взаперти. И вот вам мое слово: я развею пророчество, послужившее причиной вашего заточения. Вам уготована блестящая будущность, ведь вы прослывете женой Пророка. Все сильные мира сего преклонят головы перед тестем великого Магомета, а их дочери умрут от зависти к вам.
К моему крайнему удивлению, принцесса поверила в мою легенду. Хорош Магомет, нечего сказать. Лишь на рассвете покинул я спальню Сирин, с тем чтобы вернуться на следующую ночь. Я запрыгнул в сундук и летел выше облаков, только бы не попасться на глаза караульным. Я спрятал сундук в лесу и пешком пошел в город запастись провизией и приобрести наряд, достойный Магомета, и истратил там все подчистую в полной уверенности, что никогда больше не буду испытывать нужды в средствах.
Когда с приходом темноты я вновь проник в спальню принцессы Сирин, она начала с вопроса, со вчера не дававшего ей покоя:
– О Пророк, как могло статься, что вы столь юны? Мне думалось, что Магомет мудрый старец.
– Это так, – отвечал я. – Но разве вам не приятнее лицезреть кого-то помоложе?
Я опять улетел из дворца ближе к утренней зорьке, дабы Пророк не был разоблачен, чтобы вернуться с наступлением темноты.
Через день-два король Багамана со свитой нанес визит дочери. Поднявшись в ее спальню, он заметил на ее лице румянец стыда, который выдал девушку. Она вынуждена была во всем признаться.
Изумлению Багамана не было предела.
– Что за чепуха! – вскричал он. – Нельзя быть такой доверчивой! Пророчество исполнилось, Сирин обманул коварный соблазнитель! – С этими словами он отдал приказ перевернуть вверх дном весь дворец, но так никого и не обнаружил. В отчаянии он созвал своих визирей и придворных, чтобы спросить их совета. Первым взял слово великий визирь: «Свадьба принцессы не обязательно вымысел». Большинство визирей с ним согласились, кроме одного, сказавшего:
– Стал бы Пророк искать себе жену среди земных женщин, если рай полон прелестниц гурий!
Багаман был доверчив и все же усомнился в россказнях о Пророке.
– Ступайте, – распорядился он, – сегодня я заночую во дворце у дочери, а вы возвращайтесь завтра.
Поджидая гостя, он опустился на диван и обнажил саблю…
Та ночь была светлой от огней. Ослепленный вспышкой молнии, король приблизился к окну. Ему подумалось, что это свидетельство приближения Магомета. Поэтому, стоило мне показаться в окне, как сабля выпала из его рук, а сам он распростерся перед Пророком, голося:
– О Пророк! Какие заслуги зачлись мне, коль я стал вашим тестем?
– Великий Багаман! – молвил я, помогая ему встать. – Вы лучший из правителей, а поэтому вы мне милее других. Книга Судеб гласит: «Дочь ваша будет обманута мужчиной». Но я лично просил Всевышнего избавить вас от несчастья, на что он согласился, если Сирин присоединится к числу моих жен. И все – за вашу доброту.
Король Багаман не помня себя от счастья поверил и оставил «супругов» наедине.
Когда наутро король рассказывал явившимся визирям и придворным о событиях прошлой ночи, один лишь вчерашний скептик дерзнул усомниться в искренности его слов. И в тот же день случилось нечто, укрепившее большинство в их иллюзии: лошадь этого Фомы неверующего среди мусульман испугалась грозы и сбросила седока – ну чем не кара свыше?
Пострадавшего забрали домой, а Багаман распорядился всем жителям города пировать и веселиться по случаю бракосочетания принцессы Сирин с Магометом, о чем мне стало известно, когда днем я посетил Газну, вовсю славившую тестя Пророка.
– Моя милая Сирин, – начал я вечером с порога, – сегодня один человек, не поверивший в наш с вами брак, был наказан за это. Я призвал грозу, его лошадь метнулась в сторону, и наездник сломал ногу при падении. Моя месть была чужда кровожадности. Но призываю свою усыпальницу в Медине во свидетели: следующего усомнившегося я предам смерти.
