Грегор почесал подбородок, растрепал пятерней волосы, как делал лишь в минуты беспокойства, и поднял взгляд, случайно встретив мой. Увы, но тут же отвернулся, я физически ощутила, как была ему неприятна.
— Но почему было просто не занять трон?
— Править должен король, Ристану нужна была лишь сила. А короли… они сменяют друг друга. И без наследника, ваша жизнь, ваше величество, оказалась неприкосновенна.
— Но не воля, — я получила еще один презрительный взгляд. Полагаю, ему уже объяснили, все что я делала.
Малена тоже это заметила.
— Не держите зла на Эмилию. У нее просто не было выбора. Все пострадали от власти кардинала. А она пыталась вас и предупредить, и защитить.
— Маоена, что будет с отношениями государств? Я не позволю вам забрать территорию, — словно меня не существовало, посмотрел Грегор мимо.
— Я думаю, мы сможем уладить эти вопросы. Могу вас уверить, отчет будет не будет содержать обвинений в вашу сторону. Мы все понимаем и рады, если, наконец, Ристания заживет мирно.
Малена говорила явно не как обычная одаренная, здесь она выражала позицию правящей семьи.
— Может переименуете страну? — хихикнула вдруг девушка, и народ заметно расслабился.
Разговор медленно перетек в строну политики, и я ощутила себя лишней. Откинулась на Валдора, чувствуя как засыпаю. Вернул меня лишь его голос:
— Мышка, на нас смотрят, — он сидел на одном колене, придерживая заваливающуюся на бок меня.
Грегор был готов прожечь нас взглядом.
— Сядьте, — резко приказал он.
Валдор скривился, но спорить не стал, придвигая кресло рядом. Я же вновь внутренне сжалась, и лишь ладонь, необлаченная в кожаную перчатку, на руке, придавала сил.
— Значит, ты заставила меня любить тебя.
— Нет, лишь поверить в это.
— А еще принимать другие решения?
— Да.
— Это ты обрекла фолинтийцев на пытки?
Его голос давил на меня все сильнее. Я кивнула, проглотив давящий ком в горле.
— Причем здесь Эми, — возмутился Валдор, поддаваясь вперед.
Его порыв теплотой отозвался внутри. Он готов встать за меня, даже перед королем. Едва сдержала желание прижаться к нему, и лишь провела пальцем, поглаживая ладонь.
— Хотите кого-то винить, так пусть это будет Август, а не неопытная девушка, которой подло манипулировали, — продолжил Валдор.
— Она и сама в этом поднаторела, — бросил раздраженно король.
— Валдор, король правд. Я виновата и готова нести наказание. Я принимаю любой приказ, ваше величество. Назначьте суд. Или вовсе без суда, как пожелаете.
Оба мужчины смотрели странно. Один с тревогой, то и дело, сжимая пальцы на моем запястье, другой с сомнением.
— Я ведь тебя не люблю? — в голосе Грегора прозвучала надежда.
Я вдруг увидела того же человека, что знала, он нуждался в поддержке.
— Вы сами знаете ответ. Моей магии больше не существует, сгорела вместе с кардиналом и проклятым Источником. Ваша воля принадлежит лишь вам.
Грегор встал, молча пересекая комнату поперек.
— Что делать с инквизицией дальше? — отвлек его Валдор, за что я была благодарна.
— Пусть провалится под землю. ЗА своим главой.
— Но они не виновны. И принесли клятву верности вам лично. Инквизиторов забирали детьми и выращивали как убийц магов.
— И зачем они нам нужны?
Валдор пожал плечами. Только сейчас я заметила, что он не в серой форме, и вообще никак не выдавал себя за члена братства.
— Найдите полезное занятие, тем, кто остались на службе. Мы такие же маги, как и остальные. Просто с особым даром. И, мне кажется, что с того момента как рухнула стена, новых больше не будет рождаться.
— Хочешь взять на себя полное руководство? — хмыкнул король, прикидывая плюсы управления такой силой как бывшее братство.
Валдор отрицательно качнул головой, но ответил:
— Если прикажете…
Лицо его вновь прикрылось непроницаемой маской равнодушия, так привычного для инквизитора. Мне не нравилось видеть его таким, но наверное так легче себя контролировать. В моей памяти еще свежи воспоминания о сложности сдержать рвущийся поток магии.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Грегор размышлял, рассматривая нас, его глаза притягивали наши сцепленные руки. Прохаживаясь вдоль своего стола, он то и дело возвращал к ним взгляд. Сомнение или тревога? Хотелось бы знать, что творится в его голове, но больше у меня нет ни права, ни возможности спрашивать.
— Проваливайте ка вы оба, — вдруг выдохнул он, и я поймала блеснувший злой огонек в его зрачках. — Как можно дальше, — рыкнул Грегор, распрямляя плечи и нависа над нами с высоты своего немалого роста. Рядом с Валдором он бы был выше на пол головы, но сейчас явно специально заставил нас сидеть, смотря снизу вверх. — Не хочу вас обоих видеть при дворе.
— Наши земли? — деловито спросил Валдор, ничуть не огорченный приказом.
— Останутся. Пусть это будет моим подарком. Леди Винтерс, я не могу вас наказать, ведь если бы не вы и ваш… друг, мы все продолжали бы жить в клетке и обмане. Но и видеть больше не желаю. Вы лишились своей силы, а значит никто вас больше не использует во вред короне. Возвращайтесь домой, герцогство вернутся под вашу юрисдикцию. И ни ногой в столицу!
Эпилог
Я вбежала в спальню, прижимая к груди письмо с гербовым оттиском и вензелем. Рано утром курьер оторвал нас от завтрака, требуя личного вручения послания. Валдор смотрел на меня с подозрительным прищуром, но вслух возражать не стал, хотя хорошо видела его недовольство.
Едва мы покинули столицу со сброшенными масками, возвращались в иной мир. Он еще не изменился, лишь покачнулся, но цепочка событий стала медленно развиваться, рушимая сверху.
Первым делом был назначен новый кардинал. Что интересно из немагов. Обычный стряпчий, знающий, как читать и исполнять законы, надел алькон и отправился в главный храм Создателя. На одном из служений сообщили о скоропостижной смерти Августа от сердечной болезни и возраста, и весть понеслась по стране.
Службы не прекратились, но новый кардинал вместе со всем советом министров медленно вычищал старые законы, избавляя их от дискриминации и преследования магов.
Король, игнорируя меня весь последний год, нередко писал Валдору, найдя в моем женихе соратника пострадавшего ничуть не меньше его самого. Что грело мою душу, по предложению Валдора, во все монастыри направлены проверяющие инспектора, и первой полетевшей головой стала мать-настоятельница Святой купели.
С открытыми границами измелись и торговые пути, вводились законы, и контрабанда сошла на нет. Зато нарушителей, не утративших своих привычек, нещадно наказывали. Так в одной из утренних газет я прочла о заключении графа Риренцо Пирса под стражу и ничуть не огорчилась. Хотя, подумав, велела выслать ему посылку. С шоколадными конфетами.
Мы же с Валдором не покидали пределов герцогства. Дел в запущенных землях хватало, тем более, что мстительный Грегор повысил нам налоги, за безалаберное отношение и запустение за прошлые годы. Пришлось смолчать, хотя Валдор бушевал не один день, намереваясь лично отправиться в столицу и высказать «одуревшему наглецу» все, что думает, о таких мелочных пакостях. Но мы справлялись, благо северные земли богаты ископаемыми, а торговля теперь расширила горизонты.
Инквизиции больше не существовало. Оставшиеся на службе, стали частью особого отделения гвардии. Там не обходилось без скандалов, ведь король, поддаваясь давлению фолинтийцев на освобождение магов, разрешил тем поступать на службу. Инквизиторам сложно отринуть старые привычки, но я так понимаю, остались лишь те, у кого порядок в голове. Неискоренимые приверженцы кардинала исчезли с поля зрения. Лишь пару раз случались неприятные случаи нападения инквизитора на одаренного, но их решала стража по обычным законам: за драку бросали в тюрьму.
Поначалу вернувшись в свое поместье, я боялась вновь почувствовать себя одиноко, но Валдор остался погостить на неделю, что переросла в месяц. Но время всех приличий вышло, и он меня покинул.
