В качестве мероприятий для ближайшего периода провести следующее:
1. Предложить ОГПУ репрессивные меры в отношении первой и второй категории кулаков провести в течение ближайших четырёх месяцев (февраль – май), исходя из приблизительного расчёта, – направить в концлагеря 60000 и подвергнуть выселению в отдалённые районы – 150000 кулаков; озаботиться принятием всех мер к тому, чтобы к 15 апреля эти мероприятия были осуществлены в отношении, во всяком случае, не менее чем половины указанного количества. Проведение этих мероприятий должно быть поставлено в зависимости от темпа коллективизации отдельных областей СССР и согласовано с краевыми комитетами ВКП(б).
2. Члены семей высылаемых и заключённых в концлагеря кулаков могут, при их желании и с согласия местных райисполкомов, остаться временно или постоянно в прежнем районе (округе).
3. Ориентировочно, в соответствии с данными мест, установить по областям следующее распределение заключаемых в лагеря и подлежащих высылке:
В отношении остальных областей и республик аналогичную намётку поручить произвести ОГПУ по согласованию с соответствующими крайкомами и ЦК ВКП(б).
4. Высылку произвести в округа Северного края – 70 тыс. семейств, Сибири – 50 тыс. семейств, Урала – 20–25 тыс. Районами высылки должны быть необжитые и мало обжитые местности с использованием высылаемых на сельскохозяйственных работах или промыслах (лес, рыба и пр.).
Высылаемые кулаки подлежат расселению в этих районах небольшими посёлками, которые управляются назначенными комендантами.
5. Высылаемым и расселяемым кулакам при конфискации у них имущества должны быть оставлены лишь самые необходимые предметы домашнего обихода, некоторые элементарные средства производства в соответствии с характером их работы на новом месте и необходимый на первое время минимум продовольственных запасов. Денежные средства высылаемых кулаков также конфискуются с оставлением, однако, в руках кулака некоторой минимальной суммы (до 500 руб. на семью), необходимой для проезда и устройства на месте.
6. В отношении кулацких хозяйств, оставляемых на месте с отводом им новых участков вне колхозных полей, руководствоваться следующим: (…)
7. Списки кулацких хозяйств (вторая категория), выселяемых в отдалённые районы, устанавливаются райисполкомами на основании решений собраний колхозников, батрацко-бедняцких собраний и утверждаются окрисполкомами. Порядок расселения остальных кулацких хозяйств (третья категория) устанавливается окрисполкомами.
III. О конфискации и распоряжением конфискованным имуществом
1. Конфискация имущества кулаков производится особо уполномоченными райисполкомов с обязательным участием с/совета, председателей колхозов, батрацко-бедняцких групп и батрачкомов.
2. При конфискации производится точная опись и оценка конфискованного имущества, с возложением на с/советы ответственности за полную сохранность конфискованного.
3. Конфискуемые у кулаков средства производства и имущество передаются РИКами в колхозы в качестве взноса бедняков и батраков, с зачислением конфискованного в неделимый фонд колхозов с полным погашением из конфискуемого имущества причитающихся с ликвидируемого кулацкого хозяйства обязательств (долгов) государственным и кооперативным органам.
4. Колхозы, получающие землю и конфискуемое имущество, должны обеспечить полный засев передаваемой земли, сдачу государству всей товарной продукции.
5. Конфискуемые жилые кулацкие постройки используются на общественные нужды с/советов и колхозов или для общежития вступающих в колхоз и не имеющих собственного жилья батраков.
6. Сберкнижки и облигации госзаймов у кулаков всех трёх категорий отбираются и заносятся в опись, с выдачей расписки о направлении их на хранение в соответствующие органы Наркомфина. Всякая выдача выселяемым кулацким хозяйствам из взносов в сберегательные кассы, а также выдача ссуд под залог облигаций в районах сплошной коллективизации, безусловно, прекращаются.
7. Паи и вклады кулаков всех трёх категорий в кооперативных объединениях передаются в фонд коллективизации бедноты и батрачества, а владельцы их исключаются из всех видов кооперации.
Принимая настоящие решения относительно ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации, ЦК категорически указывает, что проведение этих мероприятий должно находиться в органической связи с действительно массовым колхозным движением бедноты и середняков и являться неразрывной составной частью процесса сплошной коллективизации. ЦК решительно предостерегает против имеющихся в некоторых районах фактов подмены работы по массовой коллективизации голым раскулачиванием. Лишь в сочетании с самой широкой организацией бедноты и батрачества и при сплочении бедняцко-середняцких масс на основе коллективизации, необходимые административные меры по раскулачиванию могут привести к успешному разрешению поставленных партией задач в отношении социалистического переустройства деревни и ликвидации кулачества.
(…)
IV. Особые постановления
(…)
2. Предоставить ОГПУ право на время проведения этой кампании передоверять свои полномочия по внесудебному рассмотрению дел ПП ОГПУ в областях. В этих случаях рассмотрение дел производится совместно с представителями крайкомов ВКП (б) и прокуратуры.
(…)
7. Обязать партийные комитеты (особенно Москвы, Ленинграда, Харькова и Киева), ОГПУ и НКПросы союзных республик принять более решительные меры по борьбе в ВУЗах и ВТУзах с контрреволюционными группировками молодёжи, связанной с кулацкими элементами в деревне.
8. Срочно пересмотреть законодательство о религиозных объединениях в духе полного исключения, какой бы то ни было возможности превращения руководящих органов этих объединений (церковные советы, сектантские общины и пр.) в опорные пункты кулачества, лишенчества и вообще антисоветских элементов.
9. Поручить Оргбюро ЦК дать директиву по вопросу о закрытии церквей, молитвенных домов сектантов и проч. и о борьбе с религиозным и сектантским движением, в целях устранения тормозов в соваппарате, мешающих проведению в жизнь принятых подавляющей массой крестьянства решений о закрытии церквей, молитвенных домов сектантов и т. п. В этой директиве указать также на необходимость особо осторожного проведения этих мероприятий в отсталых национальных районах.
(…)
11. Срочно (в 3-дневный срок) издать не подлежащий опубликованию декрет о повсеместном (а не только в районах сплошной коллективизации):
а) запрещении свободного переселения кулаков из мест своего жительства без разрешения райисполкомов под угрозой немедленной конфискации всего имущества;
б) запрещении распродажи кулаками своего имущества и инвентаря под угрозой конфискации и других репрессий.
Из документов «особой папки» Политбюро ЦК ВКП (б) // Исторический архив. 1994. № 4. С. 147–152.Обрывы и мосты Виктора Калинина
Я всегда недоумеваю – почему, когда говорят о традиции в русском изобразительном искусстве, то непременно имеют в виду только живопись XIX века. Но ведь этот стиль письма пошёл не от нас. Ведь есть более глубинные, соответствующие русскому сознанию связи, значительно дальше отстающие во времени, но являющиеся на сегодняшний день более астральными.
С таких слов началась наша встреча с членом Президиума Российской академии художеств Виктором Григорьевичем Калининым в одном из многочисленных залов Центрального дома художников, где весь второй этаж огромного пространства заняла его выставка под общим названием «Обрывы и мосты».
Мы договорились встретиться после обеда, но я пришёл в выставочный комплекс за два часа до условленного срока, чтобы не спеша успеть познакомиться с работами художника. До этого я видел большие альбомы с репродукциями его картин, и они меня чрезвычайно заинтриговали. Техника работы живописца над воплощением на полотне портретов, пейзажей, натюрмортов была столь необычна и в то же время столь смела, энергична, напориста и ни с кем не сравнима по исполнению, колориту, пластике, что, узнав об открытии в Москве персональной выставки Калинина (да ещё столь грандиозной по масштабам), я поставил перед собой задачу непременно её посетить.
Вообще-то о встрече мы договорились с Виктором Григорьевичем ещё за несколько дней до моего приезда в столицу. Для этого я позвонил ему перед отъездом из Нижнего Новгорода. Но в Москве дела столь закрутили, что нашу беседу пришлось переносить несколько раз. И надо отдать должное, Калинин без всякого раздражения, с пониманием относился к моей просьбе и терпеливо соглашался на новый срок, как-то корректируя свои планы и многочисленные общественные обязанности. Конечно, за такое внимание я был художнику крайне признателен.
