мы еще можем делать?
– Кроме как тихо сидеть и ждать? – переспросил я. – Это наблюдательный пост, Молли. То, чем ты сейчас занимаешься, – это дозор.
– Наблюдательный пост – отстой, – заявила Молли и выпятила нижнюю губу, чтобы сдуть упавшую на глаза прядь волос. – Как так получается, что этим не занимается Мёрфи? И почему мы не предпринимаем никаких магических штучек?
– Мёрфи отслеживает перемещения Рудольфа на работе, – ответил я. – Я наблюдаю за его домом. Если его наниматель действительно хочет убить его, это самое логичное место для засады.
– А магией мы не занимаемся потому, что…
– А что бы предложила ты?
– Поисковые заклятия на Рудольфа и на Мэгги, – без колебаний ответила она.
– У тебя есть кровь Рудольфа? Или волосы? Может, обрезки ногтей?
– Нет, – призналась она.
– Выходит, его заклятием не отследить.
– Но как насчет Мэгги? – не сдавалась она. – Знаю, знаю, у вас нет ее волос и ничего такого, но меня-то вы однажды нашли с помощью маминой крови. Разве нельзя попробовать то же самое с вашей кровью?
Я несколько раз вдохнул-выдохнул по возможности ровнее, чтобы не пропустить в голос нотки досады.
– Первым же делом попробовал. Сразу же, как положил трубку, поговорив со Сьюзен.
Молли нахмурилась:
– И не вышло? Почему?
– Не знаю, – признался я. – Может, потому, что тут все сложнее, чем прямое кровное родство. Возможно, для успешной работы поискового заклятия нужно, чтобы помимо голой генетики ребенок и родитель ощущали какую-то семейную общность, – это может усиливать эффект заклятия. А возможно, Красные используют какую-то магическую блокировку поисковых заклятий – одному Богу известно, чему они научились за годы этой войны. – Я устало покачал головой. – А может, дело просто в расстоянии. Я еще ни разу не пытался отыскать что-то на расстоянии больше пары сотен миль. Я слыхал о заклятиях с радиусом действия дальше пары тысяч миль, но не от тех, кто проделывал это сам. Не думай обо мне так плохо, Кузнечик. Разумеется, я пытался. Стал бы я иначе тратить полдня на обзвон своих информаторов?
– О… – протянула Молли. Вид у нее сделался несчастный. – Угу. Извините.
Я вздохнул, откинулся на подголовник и закрыл глаза:
– Да ничего. Это ты извини, детка. Просто я взвинчен немного.
– Совсем немного, – кивнула она. – Гм… А нам обязательно сидеть вот так у всех на виду? Я хотела сказать, почему мы не прячем машину или еще что-то в этом роде?
– Угу, – подтвердил я. – Нам нужно держаться на виду.
– Зачем?
– Я прикрою глаза, ладно? – сказал я вместо ответа. – Совсем ненадолго. Побудь начеку, хорошо?
Она опасливо покосилась на меня, но послушно кивнула:
– Хорошо.
Я закрыл глаза, но не прошло и полутора секунд, как Молли дернула меня за локоть:
– Гарри, проснитесь. У нас гости.
Я открыл глаза и обнаружил, что хмурый день сменился ранними сумерками. Глянув в зеркальце заднего вида, я заметил тормозивший у тротуара белый спортивный автомобиль. Водитель выключил ближний свет и вышел из машины.
– Долго же он добирался, – буркнул я.
Молли хмуро покосилась на меня:
– О чем это вы?
– Это я назначил ему встречу здесь. Не знал, где его искать.
Молли уставилась в заднее окошко, и даже Мыш поднял голову, чтобы оглядеться по сторонам.
– О! – сообразила Молли, а хвост Мыша неуверенно похлопал по спинке дивана.
Я выбрался из машины и пошел навстречу единоутробному брату. Вампиру.
Мы с Томасом можем служить образцом контраста. Я ростом в шесть с полтиной футов и худ как щепка. Томас чуть ниже шести футов и просится на обложку журнала по фитнесу. У меня волосы темно-каштановые, и последнее время я стригу их коротко с боков и сзади, чуть длиннее сверху. Даже так они имеют тенденцию сбиваться на любую сторону спустя несколько минут после того, как я пройдусь по ним расческой. У Томаса волосы черные, от природы волнистые, до плеч. Как правило, я одет в джинсы, футболку и свой любимый черный кожаный плащ. Томас в этот раз облачился в сшитые на заказ белые кожаные штаны, белоснежную шелковую рубашку и плотный шелковый пиджак, тоже белого цвета, украшенный замысловатой вышивкой. Такие лица, как у него, обыкновенно видишь на рекламных щитах. Как у меня – на объявлениях типа «разыскивается…».
При этом у нас одинаковый контур подбородка, да и глаза схожи – если не по цвету, так по форме. Это у нас от мамы.
Мы с Томасом познакомились уже взрослыми. Он был со мной во многих самых страшных местах, куда меня заносило. Он не раз спасал мне жизнь. Я платил ему тем же. Это происходило тогда, когда он решил бороться со своим Голодом, вампирской природой, присущей вампирам Белой Коллегии. Он потратил годы на то, чтобы контролировать свои темные побуждения, влиться в общество Чикаго и вообще пытаться вести себя как человек. Нам приходилось держать наше родство в секрете. Белый Совет, узнай он о нашей тайне, использовал бы Томаса, чтобы добраться до Белой Коллегии. То же самое сотворили бы Белые вампиры, постаравшись добраться до чародейского Совета через меня.
Потом с Томасом случилось нечто плохое, и он перестал пытаться быть человеком. Возможно, я видел его в общей сложности две или три минуты с тех пор, как он перестал сдерживать себя и снова начал сполна утолять свой Голод.
Томас с важным видом подошел ко мне, как будто мы виделись только вчера, и оглядел меня с ног до головы:
– Тебе явно необходим имиджмейкер, братишка.
– Знаешь что? Ты дядя, – сообщил я.
Томас негромко рассмеялся, слегка запрокинув голову:
– Что? Нет, вряд ли это возможно, разве только если кто-нибудь из бастардов отца действительно выжил. Чего, по сути, просто не может…
Он замолчал на полуслове, и его глаза расширились.
– Да, – сказал я.
– О… – сказал он, застыв от неожиданности с широко открытыми глазами. Это смотрелось немного жутковато. Человеческие существа, даже перестав двигаться, выглядят как люди. Томас с его бледной кожей и ярко-голубыми глазами, замерев, поразительно напоминал статую. – О…
Я кивнул:
– Скажи «масленка».
Томас моргнул:
– Что-что?
– Тогда стопроцентно сойдешь за Железного Дровосека.
– Чего-о?
– Ладно, проехали. – Я вздохнул. – Слушай, в целом так. У меня есть восьмилетняя дочь. Сьюзен мне о ней прежде не говорила. Ее похитила графиня Арианна.
– Гм… – сказал Томас. – Знай я об этом, может, добрался бы быстрее.
– Я не мог ничего рассказать по телефону. Тут припутались полиция с ФБР, их используют в качестве помехи. – Я мотнул головой в сторону дома, за которым наблюдали мы с Молли. – Коп, живущий в этом доме, снюхался с теми, кто пытается
