— Да ну его ко всем чертям, этого капитана Зеленых. Словом, я опять тебя спрашиваю, что за день будет в следующую среду?
— Ей-богу, не знаю.
— Годовщина нашей помолвки.
Годовщина эта была связана с беспокойными для обоих воспоминаниями — юбилей, который не упоминался за все время их супружеской жизни. Это был день, когда Анита объявила Полу, что она ожидает ребенка, его ребенка, на что он ответил ей предложением своей руки и т. д. Теперь, когда события того дня были сглажены годами более или менее нормальной супружеской жизни, Пол подумал, что они могли бы превратить этот день именно в то, чем он никогда в действительности не был. Годовщина эта к тому же, если уж честно говорить, была бы идеальным началом его работы по перевоспитанию Аниты.
— Я наметил совершенно особую программу для этого вечера, сказал он, — этот вечер не будет похож ни на один из наших вечеров, дорогая.
— Странно, что я совершенно позабыла об этой дате. Неужто в следующую среду? — Она поглядела на него со странным упреком, как будто история их помолвки совершенно стерлась у нее в памяти, и вот теперь он по совершенно пустячному поводу напомнил ей об этом событии. — Ну, это очень мило, — сказала она. — И как это ты только запомнил. Однако теперь, когда поездка на Лужок так близко… — Она была по природе настолько методична, что, если предстояло что-нибудь важное, все остальное для нее как бы совершенно утрачивало свое значение. С ее точки зрения было просто недопустимым обращать внимание на что-либо , помимо эпохальной поездки на Лужок.
— Да ну его ко всем чертям, этот Лужок!
— Как ты можешь так говорить?
— Я говорю, что мы с тобой выберемся в следующую среду…
— Что ж, надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Ты капитан.
— Правильно, я капитан.
XVII
Эдгар Р.Б.Хэгстром, тридцати шести лет, крр-131313, андеркотер первого класса, 22-го охранного батальона, 58-го полка технического обслуживания, 110-й дивизии наземных сооружений Корпуса Ремонта и Реконструкции, был назван так в честь любимого писатели его отца, создателя Тарзана — Тарзана, который вдали от копоти и жестоких зим Чикаго, родного города Хэгстрома, водил дружбу со львами, слонами и обезьянами, и перелетал на лианах с одного дерева на другое, и который был сложен словно из кирпича, с квадратными плечами и широкой грудью, и который делал что ему хотелось с красивыми и цивилизованными женщинами в своих шалашах на деревьях, а всю остальную цивилизацию не трогал.
Э.Р.Б.Хэгстром любил Тарзана точно так же, как и его отец, и в десять раз больше ненавидел то, что ему приходится быть маленьким человеком и прозябать в Чикаго.
И Эдгар как раз читал в спальне про Тарзана, когда его толстая жена Ванда окликнула его со своего обычного места у окна в передней комнате их блочного дома в Парке Протеуса в Чикаго послевоенного достижения, состоявшего в постройке трех тысяч домов, о которых только можно мечтать, для трех тысяч семей, по-видимому, имеющих одни и те же мечты.
— Господи, Эдгар, он едет!
— Хорошо, хорошо, хорошо, — сказал Эдгар. — Значит, он уже едет! А я — то что должен делать, брякнуться на брюхо и покрыть поцелуями ноги этого прохвоста? — Пока что он поднялся и даже оправил скомканную постель. Он положил свою книгу раскрытой на ночной столик, чтобы посетители поняли, что он читает книги, и двинулся в другую комнату. — Как он выглядит, Ван?
— Ты посмотри только, Эд, он как китайская клетка для птиц или что-то вроде этого, весь в золоте, и вообще.
Шах Братпура попросил своего гида, доктора Юинга Дж. Холъярда, показать ему дом типичного «такару», что в свободном переводе с языка одной культуры на язык другой означало «средний человек». Просьба эта была высказана, когда они возвращались из Карлсбадских пещер, и, проезжая Чикаго, Холъярд зашел в чикагскую контору учета личного состава для того, чтобы узнать имя такого вот местного представителя Америки.
Машины учета личного состава обработали данный вопрос и выдали карточку Эдгара Р. Б. Хэгстрома, который в статистическом смысле был средним человеком со всех точек зрения, за исключением числа его инициалов: возраст (36), рост (5 футов семь дюймов), вес (148 фунтов), лет супружества (11), показатель интеллекта (83), количество детей (2, мальчик 9 лет и девочка 6 лет), количество комнат (2), марка машины («шевроле» трехлетней давности, двухдверный «седан»), образование (выпускник средней школы, 117-е место в классе из 233 человек, средние способности), спорт (травяной хоккей, рыбная ловля), военная характеристика (5 лет, три из которых — заморские территории, радист на Т-4, 157-я пехотная дивизия; участие в выдающихся боевых операциях: Хьеринг, Эльбесан, Кабул, Кайфен, Усть-Кяхта; 4 ранения; награды: Пурпурное Сердце 3-го класса, Серебряная Звезда, Бронзовая Звезда 2-го класса).
Кроме того, машины сумели сделать строго научно обоснованное предположение, что, поскольку Хэгстром так далеко зашел в своей посредственности, он, по-видимому, один раз был арестован, до женитьбы с Вандой вступал в половые связи с пятью девушками (с умеренным удовольствием) и состоял в двух незаконных связях после женитьбы (одна случайная и глупая, вторая же затяжная и довольно беспокойная), а также что он умрет в возрасте 72, 2 лет от сердечного приступа.
Чего уж машины никак не могли определить, так это того, что во второй незаконной связи, той, которая, по их словам, была более затяжной, он состоял с вдовой по имени Марион Фраскати, что связь эта все еще продолжалась и что покойный муж Марион звался Лу Фраскати, и был он секондкотером первого класса и лучшим другом Эдгара. Эдгар и Марион, к их обоюдному немалому изумлению, оказались друг у друга в объятиях, когда не прошло еще и месяца со дня смерти старины Лу. Снова, снова и снова пытались они положить этому конец, честно пытались. Но это было как яркая и сочная вишня на сером мху их жизни. И они иногда по простоте душевной думали, что, может, это и не так страшно, поскольку никому это не приносит зла: ни ребятам, ни милой и дружелюбной Ванде. И что Лу, особенно теперь, когда он вкушает иное блаженство, не мог бы желать ничего лучшего, чем если старый и добрый друг его Эдгар и старая добрая его подружка Марион немножко насладятся жизнью, предаваясь телесной любви.
Но они не очень верили в это. И ребятишки стали замечать, что происходит что-то неладное, и Ванда уже плакала несколько раз, отказываясь объяснить ему причину слез, а возможно, и сам Лу, где бы он сейчас ни находился… В любом случае Эдгар собирался продолжать свои встречи с Марион, однако он собирался также рассказать все Ванде — господи помоги ей и благослови ее, рассказать ей и… И кому же это барабанить в дверь Хэгстрома, как не этому паршивому шаху Братпуру да пребудет с ним благословение господне.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
