с тентом, переходящим в полог, в которой им с Ромой, конечно же, будет удобнее. «Тарарамушка, милый…» Кроме того, у Ромы с давних времён, как отцовское наследство (отец его был заядлым рыбаком, читавшим на ночь сыну Сабанеева), завалялись покрытые несмываемой копотью котелок, чайник и железная тренога, раскладывающаяся над костром, а также зверского вида нож в чехле, сапёрная лопатка, топорик и спальник на гагачьем пуху. Ещё один спальник нашёлся у Егора. Что-то по мелочи, вроде спичек, консервного ножа, разделочной доски или фонарика, можно было захватить из дома. И это всё. Остальное требовалось добыть. А именно: ещё два спальника, два широких надувных матраса и насос к ним, решётку для приготовления чего угодно на углях, складные стол и стульчики, одноразовую посуду, бумажные салфетки, ну и, разумеется, продукты. Собственно, именно продукты и требовали согласованного списка, поскольку прочее легко вмещалось в голове. С одной стороны – просто, с другой – серьёзное дело, требующее хозяйственной сметки и знания мелочей полевого быта. Ко всему, про стол со стульчиками Роме и Егору лучше было не говорить, чтобы не засмеяли. Хотя смешного что тут? Зачем играть в спартанцев, когда можно бросить все нужные штуки в багажник и хлопот не знать? Одно дело излишество, другое – разумная практичность. Путать эти вещи вредно. Иначе нужно брать в руки посох, класть в котомку краюху и черепок, чтобы было чем взять воду из ключа, и ночевать, укрывшись лапником, на сене.
Ехать решили недели на две. С учётом приобретения вещей для обустройства дикой жизни, трат на бензин и насущную пищу, денег требовалось порядком, хотя если разбить на всех… Посчитали складчину, по сколько с носа, вышло – реально. Это чтобы не экономить, но и не понтить. Катенька, Тарарам и Настя такие деньги поднимали легко. Егор позвонил отцу, продал пару книжек, где-то одолжил и поднял тоже. А если бы не поднял, то и Катенька, и Тарарам, и Настя без разговора в общий котёл вложились бы за него – или они не банда?
Только позавчера договорились о поездке (Егор позвонил от Ромы и предложил родившийся у Тарарама план – под солнцем августа всем вместе прокатиться по стране), а сегодня Катенька с Настей уже разбирали на Кронверкском дорожные покупки и валялись на широком, поверху нежно ворсистом, на пробу надутом матрасе. Когда наконец принялись сортировать и укладывать продукты, у Насти запела мобилка. По разговору Катенька поняла – Егор. Настя призналась, что они на Кронверкском, и протянула трубку Катеньке.
– Привет, – сказал Егор. – Помнится, ты говорила, что у твоего отца рабочую почту заспамили, и ему реклама «Незабудки» прёт. Ну, с прочей хряпой вместе. Так?
Катенька припомнила, что да, было дело.
– Адрес менял? Фильтры ставил?
Катенька не знала. И отца не спросить – на работе. С другой стороны, она слышала, как он жаловался кому-то по телефону, что, мол, сисадмин греет жопу в Хорватии, а в сервере уже ужи завелись.
– В его рабочую почту залезть сможешь? – спросил Егор.
Катенька могла. Но так удивилась вопросу, что даже не узнала: нафиг?
– Я подъеду скоро, – пообещал Егор. – Бутерброд дашь?
Катенька пообещала тоже.
Минут через десять Егор уже звонил в дверь. Катенька и Настя вместе пошли открывать.
Прямо из прихожей отправились в отцовский кабинет. Катенька включила ноутбук, потыкала клавиши и зашла в почту (рабочий адрес был зарегистрирован на служебном сервере, но сисадмин вывел на него и домашний комп отца). Егор просмотрел принятые сообщения под сегодняшним и вчерашним числом – их оказалось не больше десятка, и все явно не рекламного характера.
– Чёрт, – сказал Егор.
Настя поинтересовалась, что он ищет.
– Мусор, – отрезал Егор.
Катенька предположила, что отец, просматривая почту, просто удалил спам в корзину.
Открыли корзину – точно. Вся папка была забита мусором самого невероятного содержания – от сообщений о предстоящих концертах поп-див с обещанным полётом на метле до предложений гарантированного увеличения пениса до размеров фаллоса. Наконец, во вчерашнем спаме Егор отыскал рекламу цветочного треста «Незабудка».
– Вот, – взволнованно сообщил он. – Кажется, здесь «Незабудка» извещает нас о рождении нового мира.
В тексте, однако, говорилось о доставках букетов и корзин, оформлении свадеб и банкетов, цветниках на крышах и методе контейнерного озеленения. Катенька и Настя шутку не поняли и с вопросом посмотрели на Егора.
– Да не здесь, – сказал он. – Под скрепкой.
В аттачменте, где заинтересованные лица могли найти развёрнутую информацию о любезных услугах цветочного треста, была вложена восьмистраничная речь Тарарама – весть о новом законе, нанизанном на стержень общего долга, первый и главный документ нового мира.
– Роме позавчера надо было проплаченную рекламу «Незабудки» в спам-контору сбросить, – пояснил Егор. – В качестве, так сказать, последнего задания и лебединой песни. Мы на кухне сидели, он комп притащил, а тут у него в комнате телефон бренькнул. Он вышел. А у меня на флешке с собой как раз эта скрижаль была. Ну я файл вложения и заменил.
– То есть Тарарам об этом не знает? – нахмурилась Настя.
– Ни-ни, – засмеялся Егор. – Сюрпрайз!
– Дурак. – Настя не скрывала досаду. – Ты же в помои жемчуг выплеснул.
– Наряди свинью в серьги, а она – в навоз, – сурово подтвердила Катенька. – Ещё бутерброд просит…
Улыбка сползла с лица Егора. С этого угла он на дело не смотрел. Чёрт возьми – что за хмельное шутовство… Катеньке стало жалко Егора – такой искренней и отчаянной была его беда.
– Ладно, – сказала Катенька, выходя из программы и выключая ноутбук. – Пойдём барахло укладывать.
В коридоре Егор обрёл дар речи и попытался вину загладить:
– Тарарам просил закон в какую-нибудь актуальную полемику воткнуть, какая в блогах подвернётся. Так я вчера воткнул. Сегодня утром посмотрел – вся сеть гудит, как улей. – В дверях Катенькиной комнаты он замер – двуспальный надувной матрас на полу был весь завален провиантом. – Да нам этого добра до второго пришествия хва… – и тут, поражённый, осёкся.
Катеньку тоже вдруг пробила небольшая молния, томным, щемящим ознобом пробежавшая вдоль позвоночника. «Тарарамушка, – немо ахнула она, – милый…»
Глава 11. Зиму везут
1
Выплывшая из мойки «маздочка» влажно сияла, как облизанный леденец. «Точно соплями намазанная», – осудил Тарарам. Он не стал перед дорогой наводить никчёмный лоск, сохранив на «самурайке» умеренный, сизоватый и бархатистый, налёт городской пыли, – Рома справедливо считал, что машина создана для человека, а не наоборот, и раз это так, то устройство железяки, конечно, надо содержать в порядке и не марать сиденья соусом от шавермы, но при этом ей всё
