шевроле и столкнулся лицом к лицу с подошедшим – темнокожим парнем с огромной эмблемой на шее, ростом чуть выше него.
– Какие-то проблемы, дядя? – спросил гангстер, жуя жвачку и всем своим видом пытаясь показать собственную важность.
– Да нет, – ответил Дуглас, с удивлённым видом осматриваясь вокруг. – Решил вот осмотреть внеземную архитектуру.
– Чё! – скорчился темнокожий. – Ты кому гонишь? А ну убирай отсюда своё старьё, здесь место занято!
– А мне кажется, свободно, – с улыбкой ответил детектив.
– Да ты кем себя возомнил, старикан? Это наш район, и мы решаем, где можно ставить тачку, а где нет! – вспылил парень. Остальные перестали разговаривать и медленно двинулись к ним.
– Твоё только говно в туалете! – жёстко ответил Маккарти.
– Чёё! – гангстер приблизился вплотную к лицу детектива и угрожающе посмотрел в глаза. – Да я тебя…
– Кот, отвали от него. Это легавый! – крикнул один из подошедших, бритый наголо афроамериканец в военной куртке.
– Какого хрена! – воскликнул Кот, но всё же сделал шаг назад. – Ты чё вообще здесь забыл?
– Где Алжирец? Наверху в своей конуре? – прямо задал вопрос Дуглас. – Мне надо с ним пообщаться.
– А ему не надо, – отрезал лысый.
– Короче, Слива, отправь одну из своих шестёрок доложить и мигом. И пусть будет крайне убедителен, у меня нет времени на сопли, – спокойным, но угрожающим тоном произнёс детектив.
Афроамериканец что-то хотел возразить, но, встретившись с решительным взглядом собеседника, вынужден был ретироваться и резко кивнул одному из своих, парнишке в синей куртке и чёрной бандане. Посыльный без лишних вопросов поспешил ко входу и скрылся в тёмном проёме. Маккарти медленным шагом двинулся за ним, не обращая внимания на оставшихся, которые всем видом демонстрировали свою неприязнь.
– И какие дела у продажного копа к Алжирцу? Хочешь предложить стволы? Так нам они не нужны, – с издёвкой спросил Слива, следуя за Дугласом.
– А ты здесь теперь решаешь дела? Не знал, – бросил через плечо детектив, входя в подъезд, стены которого были усыпаны всякого рода граффити и нецензурной лексикой.
Поднявшись на второй этаж, они встретились с возвращающимся посыльным, который махнул рукой в приглашающем жесте, пропуская гостя.
За массивной железной дверью сразу же открывалась просторная комната с большим столом, на котором валялись всякого рода сигаретные пачки и игральные карты с помятыми долларовыми купюрами в виде ставок. У потолка стоял сигаретный туман с нотками марихуаны, не успевающий выветриваться из-за количества курильщиков. За столом сидело не меньше семи человек, дымящих косяками и пьющих пиво из небольших стеклянных бутылок.
– Зачем пожаловал? – спросил один из игроков, не поднимая глаза на Маккарти. Он выглядел сильно старше остальных, в белой кепке, надвинутой почти на нос, и такого же цвета футболке без надписей. Если бы детектив не знал лидера «Пятнадцатого квартала», то этот человек был бы последним, кого бы он принял за главного гангстера. Эдакий продавец кроссовок из соседнего магазина.
– Твой пацан сегодня убил человека, – без лишних церемоний начал Дуглас, оставшись стоять, хотя и сесть ему никто не предложил.
– И? – промычал Алжирец, затягиваясь сигаретой, в которой по виду табак был смешан с марихуаной.
– Откуда у него ствол?
– А мне почём знать? Нашёл, наверно. Спроси у него, – ответил он, принимая ещё одну карту от раздатчика.
– Мне нужен поставщик.
– А что, у тебя своих пушек мало? Ты ж вроде работаешь по-крупному, – усмехнулся лидер, а за ним и все остальные.
Дуглас спокойно осмотрел всех присутствующих, провёл взглядом по потолку и продолжил:
– Я пришёл не как коп. Тот, кого убил твой парнишка, был мне очень близок.
– И что? Один нигер завалил другого нигера, какое дело продажному легавому до нигерских раскладов? – спросил Алжирец, встретившись взглядом с Маккарти.
– Я дал слово его матери, что он закончит колледж и станет человеком, а один из твоих подонков пристрелил его как собаку, – жёстко ответил детектив. – А теперь ты мне скажешь, кто продаёт стволы твоей шайке. В противном случае я устрою карнавальную ночь твоему корешу в тюрьме, а тебе и твоим шестёркам шоу «Бегущий человек».
– Угрожаешь?
– Ты меня знаешь.
– Знаю. И потому ещё не приказал вышвырнуть тебя отсюда как мешок с дерьмом.
– Ну так что? Будем воевать или жить в мире? – спросил Дуглас, медленно осматривая каждого присутствующего за столом.
Выдержав взгляд, Алжирец выпустил большой клуб дыма и снова вернулся к картам.
– Иди. Нам не о чем больше говорить, – тихо ответил он.
Маккарти злобно ощерился и двинулся к выходу, задев плечом ухмыляющегося Сливу.
Как только он оказался в машине, из кармана послышался звук сообщения, пришедшего на телефон, открыв которое детектив громко выкрикнул проклятие и прижался лбом к рулю.
Он пил, много, крепко, не как всегда, иначе, с ненавистью, с желанием умереть, утонуть в этой чёртовой огненной воде. Есть те, кто думают, что алкоголь может заглушить боль, но это не так! Они ошибаются, тешат себя надеждами забыться, хоть на какое-то время уйти от реальности, но это обман! Становится только хуже, и чем больше пьёшь, тем сильнее погружаешься в угрызения совести, тем больше уничтожаешь себя, и большая радость, если не закончишь в петле, небрежно накинутой на люстру.
Бар уже закрывался, когда детектив, еле волоча ноги с наполовину пустой бутылкой виски, вывалился наружу. Всё вокруг плыло и казалось таким чужим, словно мир грёз из какого-то неудачного фильма. Покидавшие заведения посетители постоянно косились на него, покачивая головами, словно болванчики, и отпуская пренебрежительные фразы. Даже кто-то особо сердобольный предложил проводить до дома, но, услышав короткое послание в свой адрес, просто махнул рукой.
Маккарти ненавидел себя за то, что совершил, это его вина и ничья больше. Упущение? Нет, желание нажиться, деньги! Эти его поганые сигары, которые не мог позволить ни один коп. Он вытащил их все, понюхал с идиотской улыбкой и, смяв так сильно, что табак просто посыпался из ладони, швырнул в сторону и, еле держась на ногах, зашагал куда-то, плевать куда.
Дуглас брёл по пустынной улице, время от времени отхлёбывая из бутылки и хватаясь за столбы и другие предметы, чтобы не свалиться.
«А что ж я так переживаю? А? Этот пацан мне не был уж и настолько близок. Я просто сам нарисовал себе эту мечту! Как сын? Что за бред. Таких сыновей в каждом квартале сотнями. Зачем убиваться? Их каждый день хоронят. Он же сам захотел вместо учебы пойти к своим дружкам», – мысленно вёл беседу сам с собой детектив. Внезапно Маккарти обратил внимание на бездомного, мирно сидящего на каком-то грязном матрасе и что-то жующего. Недолго думая, он
