(в том числе и руководители разведки и сыска) просто глобальные задачи:
— Россия должна стать сильной сухопутной страной в Европе, и влияние ее на Запад должно быть определ я ющим;
— Россия должна стать «притягательным центром» для всех славянских народов. А это означало и влияние на Востоке, где славянская община была в те времена сильна;
— Россия должна добиться выхода к Черному и Средиземному морям, где она могла столкнуться с Австрией.
— Россия должна была превратиться в жестко централизованное государство, на охране интересов которого стоят спецслужбы.
Отсюда и отличительная черта российских спецслужб — широкие масштабы работ. Впервые в истории России спецслужбы распространяют свое влияние и на всю Россию, и на всю Европу, и на большую часть Азии.
Второй отличительной чертой спецслужб при Петре Алексеевиче была их активность. Русский царь никогда не ограничивался только одной информацией. Спецслужбы использовали очень разнообразные агентурные комбинации и применяли агентурные контрмеры.
Впервые, во времена Петра Алексеевича была поставлена задача борьбы с дезинформацией, клеветой, лжесвидетельством. Петр требовал от русских спецслужб тщательной разработки, проверки и критического подхода к всякого рода доносам.
В 1715 году царь Петр приказывает не обращать внимания на анонимные письма. Любую анонимку он приказывал сжигать, не читая, «понеже многим являются подметные письма, в которых большая часть воровских и раскольнических вымышлений, которыми под видом добродетели яд свой наливают»[261].
А за четырнадцать лет до того Петр Алексеевич подписал указ «о казнении смертной казнью ложных свидетелей».
При Петре Великом спецслужбы использовали и всю совокупность научных достижений. Так, в переписке Петра с Головкиным за 1706 год содержалось сообщение последнего, что, так как секретарь фельдмаршала Огильви — некий Пейч заподозрен в написании подметных писем, то в целях разработки Пейча его переписка и подметные письма были подвергнуты настоящей научной экспертизе.
Экспертиза включала в себя следующие этапы: письма были предъявлены трем группам «экспертов»:
а) писарям, присланным гетманом Мазепой;
б) двум ученым монахам из Киево-Печерского монастыря;
в) двум монахам из Братского монастыря.
Все группы исследовали письма раздельно и дали отдельные заключения.
Так, в этих аспектах, как и во многих других. Петр уловил тенденцию провидчески[262].
Глава V
ОТ ЕКАТЕРИНЫ ДО ЕКАТЕРИНЫ: СПЕЦСЛУЖБЫ ВСЕГДА НАЧЕКУ
Январь 1725 года выдался суровым, но россияне, кажется, и не замечали холода. Им было не до этого: 25-го числа скончался, скоропостижно, император Петр Великий. На престол взошла императрица Екатерина I.
Перемен не ждали: Тайная канцелярия продолжала работать, в частности, по делу монаха Самуила Выморокова. Следствие продолжалось до лета 1725 года, а в августе императрица подписала приговор.
Тогда же Екатерина ознакомилась с подробностями дела Феодосия Яновского и Родышевского (подробности этих дел царице докладывал сам Иван Ромодановский).
Летом 1726 года Петербург и Москву потрясло из ряда вон выходящее событие. Указом от 28 мая 1726 г. императрица Екатерина I положила конец существованию Тайной канцелярии (Канцелярии тайных дел). Следственные дела из Петербурга поступили в Москву, в Преображенский приказ и тем самым «политический розыск российской империи вновь был консолидирован»[263].
По мнению исследователей, «здравый смысл подсказывал необходимость создания организации, способной оперативно проводить политический сыск в столице. При тогдашнем уровне развития связи, находясь в Москве, немыслимо было заниматься расследованиями петербургских дел. Попытки вменить политический розыск Сенату и Верховному тайному совету следует признать крайне неудачными: заседавшие там знатные дворяне техники розыска не знали и знать не хотели по причине недостойности этого занятия. Поэтому уже через пять лет, в 1731 году, новая императрица Анна Иоанновна восстановила Тайную канцелярию. Полное название этого сыскного учреждения выглядело следующим образом: «Тайная розыскных дел канцелярия». В момент организации этого ведомства императрица и ее двор находились в Москве, но уже в 1732 году они переехали в Санкт-Петербург; вслед за ними туда же отправилась и Тайная канцелярия. Возглавил ее Андрей Иванович Ушаков, полковник лейб-гвардии Семеновского полка и генерал-адъютант. Московским отделением Тайной канцелярии заведовал С. А. Салтыков, списочный состав обоих отделений на 1732 год был весьма невелик — 21 канцелярист и 2 секретаря. Генерал Ушаков скончался в 1747 году, тогда же его место занял И. И. Шувалов»[264].
Итак, недолгое правление вдовствующей императрицы Екатерины I привнесло в российскую действительность серьезное сокращение числа спецслужб, отслеживающих политическую ситуацию. Однако Анна Иоанновна (с большими трудностями вступившая на русский престол) восстановила status quo, «уравновесив» количество спецслужб. Стоит отметить, однако, что количество сотрудников Тайной канцелярии было весьма скромным. Но, видимо, их хватало для наблюдения, арестов, обысков, следствия и доведения дел до суда[265].
Чем же объяснить поступок Екатерины, которая по сути дела, перечеркнула все то, что сделал ее неугомонный муж?
Скорее всего, царица, попав под влияние А. Д. Меншикова, выполняла почти все его прихоти, в том числе и просьбу, распустить Тайную канцелярию. Меншиков явно боялся, что люди из этого «ведомства» могут оказаться в числе его противников по внутриполитической борьбе, а потому их следовало нейтрализовать. И способ — указ императрицы — безотказный.
Но смерть Екатерины 1, приход к власти Петра II, арест Меншикова, его ссылка, скоропостижная смерть совсем молодого императора, восхождение «на вершину» Анны Иоанновны — все это изменило ситуацию и в стране, и на арене борьбы между различными политическими группировками (спецслужбы играли в этом противостоянии не последнюю роль)[266].
Считается, что «деятельность Тайной канцелярии сделалась неотъемлемым элементом высшей государственной политики. В течение трех десятилетий (1731–1761 годы) вмешательство этого инструмента политического розыска не раз коренным образом меняло расстановку сил при дворах властителей Российской империи: «Дело Артемия Волынского и „новой“ русской партии», «дело Наталии Лопухиной», «дело Долгоруких», «дело Егора Столетова» и прочие — все эти этапные расследования Тайной канцелярии невообразимым и подчас совершенно неожиданным образом сказывались не только на судьбах отдельных влиятельных персон, но и на реализации глобальных политических проектов»[267].
Да, последнее замечание более чем справедливо: такие дела, как следствие и суд над одним из первых лиц исполнительной власти России не могли не «откликнуться» на обстановке в стране в целом. Да и дело Долгоруких сыграло на руку определенной политической группировке, которая вела ожесточенную борьбу за власть. И, как видим, политический сыск вмешивался в самые настоящие политические распри, идущие на российской «арене». Таким образом, они утрачивали свой «имидж» — борцов с врагом внешним и внутренним, и постепенно, но верно превращались в политических марионеток.
Отсюда и изменения, происходившие в механике деятельности спецслужб. «В процессе совершенствования методов работы политического сыска Империи оттачивалась и техника ведения «интенсивного допроса»,
