эти черты позволяют нам верить незнакомому для нас человеку. Я не смогу больше поверить кому-либо, не смогу. Я всегда придиралась к людям и не доверяла им, и тут в нужный момент меня подвела моя интуиция, я наступила на свои же грабли. Мне некого винить.
Она вновь наполняла свой бокал, теперь уже не останавливаясь на половине, а заливая его до края. Алесандра посмотрела на это и вновь промолчала, подумав, что Кейт сейчас это нужно, сегодня, наверно, пусть будет так.
Заботливый Антонио ни разу не помешал сестрам и не подпустил к ним Кристи, уложив ее спать, он и сам отправился в постель. Время уже доходило полуночи. Кейт с полузакрытыми глазами, не умолкая продолжала говорить, утирая слезы. Алесандра терпеливо и с сожалением смотрела на это все.
Уложив Кейт в постель, Алесандра тихо легла рядом с Антонио, прижимаясь к нему.
– Что произошло?
– Ты не спишь?
– Ты же знаешь, что без тебя мне очень редко удается заснуть. Так что все же случилось?
Алесандра, вздыхая, рассказала все Антонио, как донесла до нее в своем рассказе Кейт.
Разъяренный Антонио встрепенулся и вскочил с постели с криками.
– Да что это …
– Тише, тише, идем сюда ,не кричи.
Он присел рядом с ней и поцеловал ее лоб.
– Это нельзя так оставлять! Я чувствуя себя униженным, даже не знаю, как это назвать… Я позволил, чтобы в нашей семье был такой человек! Кейт, она же за эти годы стала для меня как родная. Я был так рад ее счастью, и, как видно, зря.
– Поэтому мы должны ее сейчас поддержать.
– Конечно, я все это понимаю. Может, все же стоит привлечь его к ответственности?
– Это дело Рози, а не наше. А она отказалась от этого. Мы ничего не можем сделать.
– Он болен, вероятнее всего, он болен. Он опасен, понимаешь? Его надо изолировать ото всех.
– Я все это понимаю, но, скорее всего, не в наших силах что-то сделать.
– Ну, это мы еще посмотрим. Я поговорю с Маркусом.
– И что он сделает?
– Не знаю , но не зря же он офицер полиции. Пусть предпримет что-нибудь.
– Делай, что хочешь, я в этом нужды не вижу.
– А если бы он сделал что-нибудь с Кейт или с вами? Он не уравновешен.
Полночи возмущенный и впечатлительный Антонио не давал заснуть Алесандре, говоря ей о свои доводах и возмущениях.
Кейт заснула быстро, после выпитого, она даже не заснула, а просто отключилась, забыв на время обо всем.
– Что же она так долго спит.
Алесандра возилась в свой комнате, посматривая на часы. Кристи как обычно играла на улице, возмущенный Антонио отправился на работу и уже скоро должен был прийти на обед.
– Нет, она не должна так спать, а ночью что, опять смотреть как она пьет и укладывать ее спать? Нужно зайти к ней, а может, она и вовсе не спит, а лежит и рыдает.
Алесандра, бросив дела, направилась в комнату к спящей Кейт. Постучав и не услышав ответа, она отперла дверь и увидела крепко спящую сестру. Подойдя, она села рядом и провела по ее волосам рукой. Кейт не просыпалась, а проснувшись, прижалась к сестре, словно маленькая девочка к матери.
– Доброе утро!
– Спасибо, что ты рядом.
– Ты чего так долго спишь?
– Не знаю, говорила же, мне постоянно хочется спать. И мне от этого так легко.
– То есть, зря я тебя разбудила?
– Ну нет, почему же, я ощущаю чудесный запах ананасового пирога.
– Да, как готовила мама.
– Я помню, и как впервые ты его делала сама, я тоже помню. Как тесто не поднялось и ты, огорчившись, выбросила все.
– А я этого не помню.
– Вероятно, потому что тебе не хочется помнить свои неудачные моменты.
– Перестань. Я их не помню не потому, что не хочу, их просто не было.
– Как же, как же, – рассмеялась Кейт, приподымаясь и резко схватившись за голову.
– Ой, вчера это явно было лишним.
– А мне казалось, тебе это по нраву.
– Ты не могла отобрать у меня бутылку?
– Что-то я опасалась это делать. Как ты?
– Нормально, просто голова закружилась.
– Идем вставай, будем выбивать из тебя всю дурь.
– Ох, это как же?
– Ну, так как сейчас уже почти обед, то ты пообедаешь, приведешь себя в порядок, и мы поедем за город, неподалеку есть уютное кафе и есть неплохая детская площадка. Оставим там Кристи и погуляем по полям, а потом зайдем поужинать. А вечером как раньше разбросаем везде подушки и сядем смотреть все вместе фильм.
– Ты со мной как с маленькой.
– А ты и будешь всегда для меня маленькой.
Довольная от увиденной улыбки, Алесандра направилась вниз накрывать на стол.
***
Уходя вдаль по поляне, усыпанной полевыми цветами, Кейт пыталась смотреть вверх на солнце, отчего закрывала и щурила глаза.
– Как ты себя чувствуешь?
– Не знаю, в душе пустота и боль, такая ужасная пустая и разрывающая душу боль. Я знаю, что она уйдет со временем, но не знаю, когда. Конечно, хотелось бы поскорее избавиться от всего этого, от этой пустоты и воспоминаний. Но все равно даже со временем всё бесследно не уйдет, и всегда что-нибудь будет напоминать об этом.
– Конечно будет, если ты сама будешь так часто вспоминать.
– Просто сейчас мне нужно говорить о случившемся, у меня столько вопросов, на которые я не знаю, у кого искать ответа. И вот только сейчас понимаю, какой же он при всем этом трус. Как трусливо он повел себя. Он даже ни разу не позвонил и не пришел, и не остановил меня, когда я пешком уходила оттуда.
– Зачем тебе это нужно? Пусть катится на все четыре стороны. Да, он трус, в этом ты права, он очень труслив. И его поступкам нет оправдания, и не смей их искать.
– О чем ты?
– Не вздумай пытаться простить его.
– Конечно нет, об этом и речи быть не может, я не желаю его больше знать.
– Пусть навсегда исчезнет.
– А с Рози все же стоит поговорить.
– Не о чем!
– Как раз есть о чем.
– Да, ты права, но я не готова. Думаю, что она тоже.
– Антонио хочет наказать его, попросив помочь Маркуса. Ты должна помнить его.
– Помню, но не стоит и не надо этого делать. Нет, нет… скажи ему пусть не делает ничего такого, чтобы мне или Рози вновь пришлось его увидеть. Жизнь сама его накажет. И вообще, мне повезло больше, чем Рози, мне он не делал ничего такого, что сделал с ней.
– Не говори об этом, я как начинаю думать, мне становится страшно… Это могла быть ты.
– Это была не я, и только сейчас понимаю всю боль, которую пережила Рози и все то, что наверняка она ощущает сейчас. Она глупая и всегда была такой, и порой делала такие же поступки, но она не заслужила такого обращения с собой. Никто не заслужил. Одного не пойму, она всегда говорила,
