– Итак, у нас тут несколько месяцев за учинение препятствий правосудию. Три года за хранение и сбыт наркотических средств. Десять лет за укрывательство преступника, признанного виновным в убийстве. – Я подалась вперед и широко улыбнулась: – И это если у судьи будет хорошее настроение.
Фарли показался мне вполне способным на укрывательство, так что я рискнула и пальнула наугад. И он, кстати, не возражал.
– Какого хрена тебе надо? – рявкнул он, отодвигаясь от меня.
– Минуточку, – сказала я, подняв палец, и продолжила читать: – Еще девять месяцев за пособничество, но хороший адвокат, наверное, сумеет добиться внесения в этот срок того времени, что вы проведете в КПЗ от начала суда, если вы понимаете, о чем я. – Я фыркнула для убедительности.
Ярость взяла верх над страхом.
Закрыв блокнот, я смотрела ему в глаза не меньше двадцати секунд. Он молчал, с силой стиснув челюсти.
– Вот что я вам предлагаю, – начала я, и он еще немного отодвинулся, явно горя желанием оказаться от меня подальше. – Перед тем, как позвонить в полицию и вас арестуют по всем упомянутым обвинениям, не отходя от кассы, я дам вам один-единственный шанс сказать мне, где находится Эрл Уокер. – На самом деле я не могла организовать арест, но надеялась, что он об этом не догадывается.
Меня обдало таким мощным, таким ощутимым шоком, как будто я только что саданула Фарли левым хуком. Было ясно как божий день: он никак не ожидал, что в разговоре всплывет имя Эрла Уокера. Однако его реакция диктовалась вовсе не тем, что он счел меня спятившей маразматичкой. Его поразило, что я в курсе. И я с легкостью почувствовала, что он виновен. Все равно что увидеть красное пятно в океане желтого цвета.
– У меня нет времени на это дерьмо, – процедил он и приготовился пройти мимо меня.
Я уперлась руками с обеих сторон от двери, преграждая ему путь.
Фарли насмешливо уставился на меня:
– Серьезно, дорогуша? Хочешь со мной потягаться? – Когда я только пожала плечами, он вздохнул и сказал: – Эрл Уокер умер десять лет назад. Сама проверь.
– Ладно, два шанса, но это мое последнее предложение. – Я погрозила ему пальцем. Пусть знает, с кем связался.
– Барышня, он мертв. Спроси его сына, – добавил он со всезнающей ухмылкой. – Пацан уже десять лет сидит за то, что укокошил его. И ни ты, ни закон ничего с этим поделать не можете.
– Послушайте, я здесь не для того, чтобы создавать вам проблемы. – Я подняла руки ладонями вверх в знак мира, любви и доброй воли. – Мы с вами оба знаем, что Эрл Уокер не мертвее тараканов, которые еженощно прогуливаются по полу вашей кухни. – Брови Фарли сошлись на переносице, и я продолжила, беззаботно пожав плечами: – В этом нет вашей вины. Никто и никогда не узнает вашего имени. Скажите мне, где он, и больше никогда меня не увидите. – За ложь меня однозначно сошлют в ад, потому что всеми фибрами души я желала видеть, как это человек сгниет в тюрьме.
Рот Фарли превратился в мрачную линию, когда он вытащил охотничий нож, которым гордился бы даже Рэмбо, и принялся чистить ногти концом лезвия. Можно подумать, Рэмбо нуждался в маникюре. Однако маневр произвел впечатление. Первым делом я подумала о том, как будет больно, когда этот нож вонзится мне в живот, легко разрежет мышечную ткань и проткнет яичники, которыми я вряд ли когда-нибудь воспользуюсь для продолжения рода. Фарли посмотрел мимо меня и замер. Затем с неохотой человека, забывшего принять «Виагру» перед еженедельным визитом к любимой проститутке, засунул нож обратно в ножны.
Должно быть, он заметил Гаррета, припарковавшегося неподалеку, но я не осмелилась отвести взгляд, чтобы узнать наверняка. Фарли протянул руку и схватил куртку.
– Мне больше нечего сказать.
– Потому что вы большой и толстый лжец? – спросила я. Вопрос был справедливым, потому что я только что выяснила без тени сомнения: ублюдок вселенских масштабов по имени Эрл Уокер жив.
Фарли чуть не задохнулся от злости. Наверное, ему не нравится, когда его называют толстым. Я рассмеялась, но только мысленно, потому что не была законченной идиоткой. Внешне же только подняла брови и ждала ответа.
– Нет. Потому что Эрл Уокер мертв.
– Может быть, – понимающе кивнула я. – А может быть, вы все-таки большой и толстый лжец.
Свободная рука Фарли сжалась в кулак с такой силой, что побелели суставы, однако его лицо оставалось бесстрастным. Учитывая обстоятельства, держался он молодцом. Наверное, часто играет в покер.
– У меня встреча, – сказал он и прошел мимо меня, невзирая на то, что я преграждала ему путь. В отчаянной попытке продемонстрировать свою мужественность он больно ударил меня плечом и пошел к своему грузовику.
Я крикнула ему вслед:
– Еженедельное собрание «Анонимных больших и толстых лжецов»? – Тишина. Забравшись в машину, Фарли громко захлопнул дверь, но стекло было опущено, и я попробовала достать его еще раз. Просто потому, что была такая возможность. – Или едете сыграть в бридж в Клубе больших и толстых лжецов? – Когда двигатель с ревом завелся, Фарли бросил на меня яростный взгляд. – А может, это чайная церемония в узком кругу больших и толстых лжецов? – Грузовик медленно двинулся, и я проорала напоследок: – Не забудьте оттопырить мизинец! – На чаепитиях всегда ужасно нудно.
Когда Фарли исчез из поля зрения, я взглянула на Гаррета. Он стоял, прислонившись спиной к своей машине и скрестив ноги. В этот раз я была рада, что он поблизости, но ни за что не собиралась сообщать ему об этом. Забравшись в Развалюху, я позвонила Куки.
– Ты еще жива? – спросила она.
– Еле-еле. Этому парню по душе большие ножи.
Я услышала, как она громко ахнула в трубку.
– Как у Рэмбо?
– Именно. – Или у Куки все лучше получается, или между нами и правда экстра-что-то-там. – Но несмотря на то, что он прошел бы мимо, даже если бы я умирала у него под ногами, кое-что он знал наверняка.
– Что большие ножи нагоняют страх?
– Что Эрл Уокер жив.
На мгновение в телефоне повисла тишина, а потом Куки проговорила:
– Надо же… не знаю даже, что сказать. То есть Рейес говорил, что он жив, но…
– Понимаю. Сама не знаю, что и думать.
– Значит, подружка Эрла, ассистентка стоматолога, подтасовывает записи, – размышляла она вслух, – и копы думают, что труп принадлежит Уокеру.
– Ага, а Эрл выбирает кого-то, кто внешне и телосложением смахивает на него, убивает, засовывает в багажник своей машины и поджигает.
– Затем убеждается, что Рейеса арестовали за его убийство, – продолжила Куки.
– А меньше чем через неделю после вынесения Рейесу приговора убивает свою подружку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
