Услышав шум, парочка посмотрела на Гвинет. Ровена наградила ее мимолетной улыбкой и пожала плечами. Выражение лица Арика оставалось непроницаемым.
Гвинет чувствовала, что ее терпение на исходе и что она вот-вот взорвется.
Сделав несколько шагов вперед, она схватила Ровену за руку.
– Пошла вон! – крикнула Гвинет. Ровена попыталась высвободить руку. Гвинет крепче сжала ее, не давая костлявой потаскухе вырваться.
– Мы с Ариком просто… разговариваем, – запротестовала Ровена, правда, не слишком убедительно.
Сдерживая желание обхватить ее шею руками и сжать пальцы, Гвинет рванула Ровену за руку и подтолкнула к двери.
– Мне наплевать, если ты задерешь свои юбки и отдашься ему где угодно, хоть на помойке, шлюха ты поганая. Но здесь ты этого не сделаешь, поняла?
Ровена пыталась вырваться от Гвинет, но ее попытки не увенчались успехом. Спустя несколько мгновений Гвинет вытолкала ее в коридор, захлопнула дверь и опустила щеколду, чтобы та не смогла вернуться.
Затем Гвинет повернулась к своему ветреному мужу, который, подбоченившись, наблюдал за происходящим.
Внезапно на его лице появилась улыбка.
Ох, как же, должно быть, ему понравилась эта сцена! Вероятно, он решил, что Гвинет ревнует. Скотина!
– На помойке? – переспросил он. – Боюсь, это не слишком удобно.
– Ну да, только об этом ты и думаешь, тупоголовый мерзавец! Да пускай небеса разверзнутся над нами, если Ровене удастся еще раз соблазнить тебя.
Арик нахмурился, на его лице появилось смущенное выражение. Впрочем, Гвинет ни на секунду ему не поверила. Разве не говорила ей тетушка Уэлса, что мужчины только и думают о том, чтобы лечь в постель с любой женщиной?
– Что? – переспросил Арик, глядя на Гвинет.
Она опустила глаза, стараясь сдержать свой гнев. Однако на сей раз быть терпеливой ей не удалось. Гвинет то ли застонала, то ли зарычала.
– Вижу, тебе доставляет громадное удовольствие прикидываться невинной овечкой, ловелас ты поганый, дамский угодник! Что ж, очень хорошо! Только одного я понять не могу: какого черта ты вьешься вокруг юбок этой тощей стервы? Неужели в последнее время я хоть раз не выполнила в постели твои прихоти? Неужели не была послушна тебе, не отзывалась на твои ласки, а?! Нет, и тебе это известно! В последнее время, после твоего приезда, когда мы были с тобой в постели, разве я хоть раз отказала тебе, не допустила к своему телу? Не было такого! Ни разу! – вопила Гвинет.
Серебристые глаза Арика обрели равнодушное, ледяное выражение.
– Как ты и сказала, этого не было ни разу, – холодно кивнул он.
Но уголок его рта при этом дернулся, а его большое тело явно напряглось, как струна. Но на что же он сердится? Вероятно, на то, что она помешала его встречам с жилистой потаскухой.
Гнев Гвинет стал еще сильнее, он переполнял ее и, казалось, был готов вырваться из ее макушки наружу.
– Не могу сказать, что я понимаю… – Гвинет не договорила, у нее не было слов от возмущения. – В общем… – начала она снова, – если тебе так уж хочется спать со шлюхой, которая пускает тебя в свою постель или рвется в твою из-за твоих денег и титула, что ж, так тому и быть! Тупоголовый осел! – С этими словами Гвинет повернулась и хотела было выйти из комнаты, чтобы Арик не увидел слез, навернувшихся ей на глаза.
Но как только она прикоснулась к щеколде, огромная ладонь Арика накрыла ее руку, он развернул ее и привлек к своему длинному мускулистому телу. Арик запустил пальцы в ее черные кудри и запрокинул голову Гвинет назад, чтобы заглянуть ей в глаза. Его лицо при этом было напряженным, его собственные глаза – прищуренными.
– Хорошо, – хрипло проговорил он. – Так тому и быть.
А потом его губы накрыли ее рот.
Глава 13
Арику даже не верилось, что Гвинет обвинила Ровену в преступлении, которое совершила сама. Ровена хотя бы ни разу не притворялась, что хочет его или что он ей нравится. Она сразу дала Арику понять, что доверяет ему собственную хрупкую красоту в обмен на кров, безопасность и пропитание.
А темпераментная Гвинет, с другой стороны, прикидывалась, что нуждается в нем, готова давать ему тепло, хочет спать с ним в одной постели, заниматься любовью. Арик чувствовал себя преданным – и все из-за правды, которую она скрывала под вуалью страсти. Но это же сущее безумие. От такого недуга доктора лечат людей, пуская им кровь. Арик никак не moi понять, то ли накричать на Гвинет, то ли до беспамятства заниматься с ней любовью.
Сжав лицо жены ладонями, он снова впился в ее губы поцелуями, принимая ее бесстыдство. Через мгновение ее губы приоткрылись, и Арик ощутил, что его естество мгновенно выросло в размерах.
Черт побери! Настоящая ведьма, она очаровывает его, ее сладкие поцелуи начисто лишают его разума! Ну и пусть, он ведь теперь знает, что она собой представляет. Его уже не обмануть, он не поверит, что Гвинет волнует что-то кроме собственного блага и удовольствия.
Но несмотря на это, Арику все равно хотелось верить Гвинет.
Низко застонав, Арик с трудом оторвал от нее свой рот. Его грудная клетка заходила ходуном, он пытался сделать глубокий вдох, чтобы прийти в себя, чтобы избавиться от ее божественного аромата, наполнявшего его ноздри, проникавшего в каждую клеточку его тела. Какое безумие – поддаваться ее чарам, следовать за зовом плоти!
Арик медленно открыл глаза. Голова у него шла кругом, и он даже слегка покачивался.
– Арик, – тихо позвала его Гвинет мелодичным голоском сирены.
Она наклонилась к нему, и при этом ее грудь коснулась его ладони. От его поцелуя ее нежные красные губы слегка припухли. Арику до боли хотелось овладеть ею.
Ну почему, почему он не хочет Ровену? С ней все было бы гак просто, она бы, как торговец, продала ему свое тело за необходимые ей блага. Но Гвинет распаляла его, она, казалось, обладала способностью заглядывать ему в душу, и когда это происходило, он терял способность сопротивляться ей. Арик ничего не мог понять.
Он заглянул в бездонные глубины ее голубых, затуманенных страстью глаз, увидел румянец, окрасивший ее нежные щеки, ее плечи, нежный изгиб ее высокой груди. Казалось, ее сочные губы молят о новом поцелуе.
Заскрежетав зубами, Арик схватил Гвинет за руки, силясь избавиться от наваждения, одолеть желание.
Увы, этого не произошло.
Ярость и страсть слились в его существе. Такого с ним в жизни не было, и Арик даже не смог бы описать охватившие его ощущения.
Арик опять застонал, понимая, что вот-вот сдастся страсти. Обхватив Гвинет руками, он прижал ее к своему телу, к своему естеству. А затем понес ее к их большой кровати с балдахином. Когда он усадил Гвинет на постель, она подняла на него свои огромные глаза, в которых застыл немой вопрос.
