Весьма странное решение Адольфа Гитлера, который 12 августа 1942 года в ставке «Вервольф» приказал: «В будущем полк СС "Хохланд" будет носить шорты», — не лишено гомоэротической подоплеки. Эта идея родилась не спонтанно, фюрер давно лелеял данную мысль. Еще вечером 17 февраля 1942 года он заявил: «Я приказал Гиммлеру переодеть в шорты два или три полка СС. А почему бы и нет? Что плохого в том, если полк чистых здоровых молодых парней будет сверкать загорелыми коленками?»
Кожаные шорты, как и образ человека с Дикого Запада, появились в той фазе его жизни, когда, прибыв после окончания первой мировой войны в Мюнхен, он мог без стеснения проявлять свои склонности. Вскоре он заметил, что в шортах его ноги довольно быстро покрылись загаром. 17 февраля 1942 года он вспоминал: «Часто я вынужден был по три, четыре, восемь недель проводить в Северной Германии, и мои колени становились белыми, но стоило вновь одеть шорты, и они вновь покрывались загаром». В то время в окружении Гитлера практически никто, кроме него, не носил шорты. Только на фотографии, сделанной в Ландсбергской тюрьме, мы видим, что вслед за фюрером эту часть традиционного верхнебаварского костюма надел его водитель Эмиль Морис.
Фриделин, дочь Винифред и Зигфрида Вагнер, сообщала, что в 1933 году Гитлер к всеобщему удивлению прибыл к ним в Байройт в шортах. Это произвело на всю семью весьма сильное впечатление. Винифред вскоре почувствовала исходящую от Гитлера «силу любви», а ее склонный к гомосексуализму муж «смеясь, похлопал фюрера по плечу и сказал: "Признаюсь, вы мне нравитесь!"»[20]
Даже позднее, когда Гитлер стал канцлером и начал ходить в форме, он не мог забыть свою любимую одежду. «Нет никакого сомнения в том, что самой здоровой одеждой являются шорты с гольфами и полуботинками. Для меня было настоящим мучением сменить их на брюки! Я носил шорты даже тогда, когда столбик термометра опускался до 8–9 градусов ниже нуля. Они дают удивительное чувство свободы».
Однако вскоре ему пришлось расстаться с этим «чувством свободы». Переехав на север, он вынужден был считаться с особенностями местного менталитета. Жители Северной Германии не понимали, как можно носить шорты, и Гитлер отказался от этого вида одежды, поскольку боялся показаться смешным. «Для меня самым мучительным моментом стала необходимость перестать носить шорты, но если бы я появился в них севернее Котбуса, меня перестали бы воспринимать серьезно».
Эта обусловленная географией и менталитетом перемена шорт на брюки делала его похожим на танцовщиц в американском ревю, которые переодеваются перед каждым выходом на сцену. Переодевание превратилось в форму самоидентификации Гитлера как канцлера: «Каждый день я должен был переодеваться по три раза, словно какая-то танцовщица из кабаре».
Однажды он уже испытал то, что чувствуют танцовщицы. 12 августа 1942 года Гитлер поделился своими фронтовыми воспоминаниями с адмиралом Кранке: «Я впервые увидел моряков во время битвы при Сомме. По сравнению с ними мы выглядели как настоящие свиньи». Комплекс неполноценности подогревало еще и то, что Гитлеру вслед за всей своей ротой пришлось обрезать шинели, чтобы сделать из обрезанных подолов обмотки. «В коротких шинелях и обмотках все мы выглядели, как балерины».
Однако просто голые мужские ноги были для Гитлера привлекательнее обмоток. Они нравились ему не только в альпийских шортах, но и под шотландской кильтой. Гитлер с одобрением отзывался о «шотландце, который в Лондоне в обществе носит свой национальный костюм».
Насколько кожаные шорты выбивались из принятой модели поведения, свидетельствует тот факт, что даже в самом Мюнхене их ношение было весьма экстравагантным поступком. Даже крестьяне в деревнях зимой одевали брюки. Ношение Гитлером шорт даже в юности было не совсем нормальным. Как сын чиновника, скорее всего, он ходил в школу в суконных брюках, а позднее, живя в Альпах, носил коричневую форму или обычный костюм.
Немецкий гомосексуализм
Гомоэротические наклонности Гитлера, несмотря на все его попытки скрыть их, проявлялись в том типе общества, которое желал создать фюрер. По крайней мере, в одном он был солидарен со сторонниками гей-культуры — существующее общество с его фальшивой моралью должно быть уничтожено. Его институты извлекали пользу из наивности молодежи. В действительности же культ СС не вызывал каких-либо симпатий у гомосексуалистов.
Французский писатель Мишель Турнье в своем романе «Лесной царь» (1970), отмеченном Гонкуровской литературной премией, смог полностью раскрыть нацистскую гомоэротику. В северной мифологии Лесной царь был монстром, который соблазнял и убивал красивых мальчиков. «Не хочет ли прекрасное дитя пойти со мной?» (Гете). Турнье считал Гитлера воплощением северного великана-людоеда, который заперся в бункере в Восточной Пруссии и требовал принести ему в жертву цвет немецкой молодежи. Главный герой романа молодой французский военнопленный попадает в нацистское политическое учебное заведение для мальчиков — наполу. Вокруг этого ненормального события и раскручивается последующее действие. Удивляя читателя, автор подробно описывает безупречную красоту обнаженных юношеских торсов, которая только выигрывает от контраста с грубыми портупеями: «Обнаженные юношеские торсы отличаются умилительной свежестью, которую еще больше подчеркивает грубость поясов, брюк и сапог. Ни у кого из них пока не растут волосы на груди; растительности не видно даже под мышками» (перевод с франц. И. Волевич).
В нескольких словах Турнье удалось передать не только гомоэротическую притягательность готовых к жертве мальчиков из наполы, но и ненормальную ориентацию всего расового учения с его квазинаучным интересом к формам черепов, способам оволосения тела и предпочтением светлой безволосой кожи.
Автор дал превосходную гомоэротическую интерпретацию культового нацистского фильма «Смерть члена гитлерюгенда», снятого режиссером Шенцигером. Юный наивный герой Герберт Ноктус вступает в единоборство со злыми силами и погибает. Ноктуса убивают грубые молодые социалисты, намного старше его, которые курили табак, употребляли алкоголь и общались с женщинами, словом, олицетворяли собой гетеросексуальный большевистский контрмир. Перед самым концом войны герой романа записал в своем дневнике: «Я нахожу весьма примечательным, что режиссер фильма за десять лет до меня нашел этот образ немецкого ребенка, столь противоречащий официальному идеалу: не распираемое грубой силой и животным аппетитом существо, а слабое, беззащитное создание, вечная невинная жертва злодеев» (перевод с франц. И. Волевич).
Адольф Гитлер и в реальной действительности не задумываясь приносил в жертву своим интересам немецких юношей. Еще 16 сентября 1936 года, выступая на партийном съезде в Нюрнберге перед членами Национал-социалистического союза женщин, фюрер предстал в роли Молоха, требующего от матерей отдать ему своих детей: «Когда я еду через Германию, я вижу миллионы детей, в которых и заключается смысл нашей работы. Я вижу детей, которые принадлежат не только своим матерям, но и мне». Несмотря на то что после поражения под Сталинградом Геббельс провозгласил начало тотальной войны, в течение долгого времени это оставалось не более чем пропагандистским лозунгом. Однако Гитлер не задумываясь посылал на войну немецких мальчиков: гимназисты и ученики старших классов профессиональных училищ обучались на зенитчиков. Гитлер и имперский руководитель молодежи Аксманн возражали против этого, даже Борман заявил, что «данная мера будет воспринята мировым общественным мнением как полное истощение сил Германии». В ответ на это Гитлер объяснил своим соратникам, что, «принимая во внимание соображения необходимости, его не интересует их мнение». Фюрер желал жертвы. Еще во время совещания в Каринхалле на Рождество 1942 года Геринг, от которого, по-видимому, и исходила данная идея, сказал собравшимся, что «фюрер лично заинтересован в использовании молодежи непризывного возраста для вспомогательной службы в армии».[21]
Шольдт считал, что любимый Гитлером «Гимн фюреру» имел «гомосексуальную или мазохистскую подоплеку»: «Позволь нам выйти из твоего лона/И своею юностью показать твою молодость». Или: «Сильнее бей!/ Мы выдержим удар/ Твоя рука нам форму придает». В следующих строфах Гитлер сравнивается с Микеланджело. Подобно тому как склонный к гомоэротизму скульптор придавал форму камню, фюрер лепит из людей новое общество.
«Немецкий гомосексуализм», которым были наполнены нацистские фильмы, немало радовал находившегося в эмиграции в Щвейцарии Томаса Манна. После просмотра в Берне фильма «Авель с губной гармошкой» 4 февраля 1934 года писатель записал в своем дневнике: «Бросается в глаза, что в просмотренном мною немецком фильме радость обнаженному юному мужскому телу передана так, как это неподвластно любой другой нации. Это напрямую связано с немецкой гомосексуальностью и полностью отсутствует во французской и даже американской продукции: юношеская нагота в настолько хорошем освещении, насколько это позволяют сделать условия съемок».
