Разумеется, даже эта находка не стала абсолютным доказательством того, что верна предложенная модель развития языков. Гипотеза есть гипотеза, и сама по себе смелость ее придает ей не прочность, а только блеск. По-прежнему не все ученые согласны с ее справедливостью. Но, значит, уже сегодня возможны попытки заглянуть в прошлое языка на шесть или более тысяч лет.
Впрочем, в данном случае слово «попытка» вряд ли подойдет. Большинство лингвистов полагает все-таки, что праиндоевропейский язык восстановлен в своих наиболее важных чертах. А когда ученые достигли этой цели, оказалось, что и она может быть средством, как всякая цель в науке.
Вспомните, в этой книге мы с вами уже говорили о том, как четко и последовательно язык отражает историческую реальность.
Слова, которые употребляли шесть тысяч лет назад, обозначали предметы и понятия, бывшие тогда в ходу. Если в праиндоевропейском языке было слово «вдова», то это значило, что тогда уже существовали прочные семьи, и потеря мужа резко меняла положение женщины в обществе. Если в праиндоевропейском языке существовало слово «овца», значит, тогда было овцеводство. В языке было название для льна и для ткани из него; праиндоевропейцы говорили между собой о металле вообще и бронзе, в частности, — значит, им была известна металлургия. Они знали, что такое богатство, в том числе богатство, связанное с торговлей, и знали, что такое нищета, потому что были у них особые названия для людей обездоленных, значит, среди праиндоевропейцев уже началось классовое расслоение, были эксплуататоры и эксплуатируемые. Язык знает слово «раб» и «свободный» (кстати, «свободный» звучало примерно как «арий»). Печальную славу заслужил у человечества бред о высшей арийской расе. Но сами арии — так историки называли прежде праиндоевропейцев, а теперь происшедшие от них индоиранские племена, — сами-то настоящие арии в этом не виноваты.
Имущество передавалось по наследству, иначе бы не было в языке определения «лишенный наследства». На имущество порой покушались — слово «вор» унаследовано от тех далеких времен.
Мы знаем, что делились индоевропейцы на три сословия. К одному принадлежали свободные крестьяне, к другому — воины, к третьему — жрецы.
Мы знаем, что жили праиндоевропейцы большими семьями, в которых полным хозяином был глава. Знаем, что семьи входили в племена, которые довольно мало зависели друг от друга, хотя и заключали временные союзы. И все это рассказал словарь. Только словарь.
Как не вспомнить стихи С. Маршака:
На всех словах — события печать. Они дались недаром человеку. Читаю: Век. От века. Вековать. Век доживать. Бог сыну не дал веку. Век заедать, век заживать чужой… — В словах звучит укор, и гнев, и совесть, Нет, не словарь лежит передо мной, А древняя рассыпанная повесть.
Маршак писал о словаре русского языка. Повесть словаря праиндоевропейского гораздо древнее и еще «рассыпаннее».
Но даже по тем словам, которых в этой «повести» нет, можно многое сказать о ней самой и о народе, ее создавшем.
Вот, например, для понятия канал многие индоевропейские языки взяли название, которое ему дали в Египте. Это значит, что своего древнего названия для ирригационных сооружений у них не было. Видно, индоевропейцы в древности или вообще не копали каналы или делали это чрезвычайно редко.
Словарь говорит и о том, что не было у праиндоевропейцев еще единого централизованного государства, не было и письменности.
Как ни парадоксально, оба эти обстоятельства, похоже, сыграли важную роль в распространении по лицу земли индоевропейских народов. Некому было удержать на первоначальной общей территории независимые племена, нечему было скрепить их связь и помешать сверхдальним походам. Со своей прародины разошлись индоевропейцы в разные стороны.
Где была эта прародина, ученые пока никак не могут договориться. Да и мудрено ли? Надо найти страну, которой нет уже пять, шесть или семь тысяч лет. А может, и больше. Но найти ее хочется. Потому что интересно же знать, где зародился язык, от которого произошла речь большей половины современного человечества.
Самые популярные у ученых адреса для прародины — Северное Причерноморье, Балканский полуостров, Малая Азия и Иран. Иногда называют и Центральную Европу, и Среднюю Азию.
Люди стали в последнее время меньше заботиться о том, чтобы поддерживать связь с родней. Быстро забывают, как звали прадеда, долгими годами не видятся с троюродными или двоюродными братьями. А вот народы следят, пожалуй, за своим родством теперь тщательнее, чем прежде, и глубже прослеживают его корни.
Уже и между семьями языков ученые ищут родственные связи. Есть теория, согласно которой шесть больших языковых семей должны вместе составить этакий языковый… род, что ли. Или племя. Впрочем, лингвисты говорят точно: надсемью. В том числе: индоевропейская, алтайская (тюркские языки — одна из ее ветвей); уральская (о ней вы прочли в главе «Большая родня»); семито-хамитская (арабский, древнееврейский, финикийский, ассирийский, эфиопский, язык хауса, еще некоторые языки, древние и новые, в Азии и Африке; название семья получила по Симу и Хаму, мифологическим сыновьям того самого Ноя, что спасался, по Библии, от потопа в огромном корабле-ковчеге); кавказская и дравидийская (на ее языках говорят многие народы Южной Индии). Все шесть семей, согласно этой теории, тысячелетий этак десять или двадцать назад отошли от общего корня. А надсемью назвали лингвисты просто «ностратической», то есть, по-латыни, «нашей». Надо ли говорить, что название дали ученые, которые сами говорили и писали на языках этой надсемьи.
Была сделана попытка восстановить тот общий язык, от которого пошла надсемья. Очень много для его реконструкции сделал необычайно талантливый и очень рано умерший советский лингвист Владислав Маркович Иллич-Свитыч. Он даже написал стихотворение на этом языке. Вот оно, в переводе:
Язык — это брод через реку времени, Он ведет нас к жилищу ушедших; Но туда не сможет прийти тот, Кто боится глубокой воды.
Надо сказать, что этим советский лингвист продолжил традицию. Ведь когда-то и немецкий лингвист Август Шлейхер, чьи труды лежат в основе попыток воссоздать индоевропейский праязык, написал на этом предполагаемом языке стихотворение, точнее, басню. Вот ее перевод:
Стриженая овца увидела Лошадей, везущих тяжело груженный воз, И сказала: «Сердце сжимается, когда я вижу Людей, погоняющих лошадь». Но лошади ответили: «Сердце сжимается, когда видишь, что люди Сделали теплую одежду из шерсти овец, А овцы ходят остриженными. Овцам приходится труднее, чем лошади». Услышав это, овца отправилась в поле.
Басня Шлейхера появилась на свет в 1868 году. Почти точно на столетие позже были написаны стихи о языке как броде через реку времени.
Стоит обратить внимание на различия в словах, использованных в обоих стихотворениях. Общий праиндоевропейский язык, вероятно, существовал еще пять-шесть тысяч лет назад. Тогда уже были одомашнены лошади и овцы, изобретены колесо и повозка.
А вот Иллич-Свитыч уже не мог писать ни о домашних животных, ни о телегах, ни о полях: скорее всего, в эпоху, язык которой он воссоздавал, не была еще приручена даже собака, не растили еще люди хлеб… Но и тогда они говорили, как мы сегодня, о реках и переходах через них, строили жилища, знали, что надо быть мужественными.
