— Я тоже хочу… разделить, — прошептала Верна. — Как это сделать?
— Увы, это гораздо проще на словах, чем на деле. Ибо, кроме вас, есть десятки тех, кто пытается проникнуть на остров не совсем с честными намерениями. Есть любители, мечтающие поохотиться на мутантов. Есть те, кто пытается мутантов воровать…
— Для чего?
— А мы знаем? Нет, следствие ведется, есть кое-какие зацепки, но это все проходит по ведомству контрразведки, и, сами понимаете, подробности не знает никто. Нам кинули кость — мол, работа не стоит на месте. — и мы должны довольствоваться этим. Так вот, на одного, так сказать, «нормального» посетителя приходится два-три опасных типа. Ибо есть и сумасшедшие, которые уверяют, что мутанты разумны, что с ними можно общаться на равных, что они такие же люди, как мы с вами, и что если удастся вступить с ними в контакт, то не понадобится лекарство. Катер исправно ходит на остров и обратно, но всякий раз он отплывает с разных пирсов, да и время сообщают буквально за полчаса-час до отплытия, чтобы уменьшить количество нелегалов. И, тем не менее, каждый раз на остров кто-то да просачивается. И поэтому с некоторых пор мы на всякий случай отказываем всем…
— Даже мне?
— Увы, миссис Чес. Таков закон. Уже полтора года, как на Таймленд запрещено доставлять пассажиров… кем бы они ни были. Именно я оформлял визы на остров, гостевые и поселенческие. И с принятием нового постановления именно я должен сообщать соискателям, что они зря проделали весь этот путь.
— Вы мне отказываете?
— Да. Вам лучше уйти. Иначе я буду вынужден вызвать полицию, и вас отсюда выведут силой.
Верне показалось, что земля разверзлась у нее под ногами. Чиновник еще что-то говорил, просил извинений, даже попробовал поцеловать ее запястье… женщина ничего не замечала.
Она сама не помнила, как выбралась из офисного здания на свежий воздух. Начинался июнь, было жарко, но со стороны Темзы дул ветер. Миссис Чес не замечала ничего. Она встала у широких ступеней крыльца, глядя в небо и беззвучно шевеля губами. Хотелось молиться, но слов не было. Была пустота.
Но она должна попасть на остров Таймленд. Попасть, во что бы то ни стало.
Она не заметила, как в отдалении остановилась карета с графской короной на дверце. Из нее выбрался стройный молодой человек в дорогом сюртуке и цилиндре и кивнув кому-то, оставшемуся в карете, легко, через три ступеньки, взбежал на крыльцо. Он промчался буквально в двух шагах от Верны, и скрылся в здании с видом человека, которому все в жизни легко удается.
Глава 17
Не удалось.
Мэгги измаялась, сидя в карете. Каждая минута, которую сэр Джеймс проводил в управлении, казалась ей часом. Девушка не привыкла бездельничать, и то елозила по сидению, то грызла ногти, то колупала обивку, по одной вытаскивая ниточки, то просто принималась вспоминать формулы и составы различных реагентов.
Фигура на ступеньках привлекла ее внимание. Девушка узнала миссис Чес и невольно обрадовалась. Как-никак, знакомое лицо. Но что она здесь делает? Недолго думая, Мэгги выскочила из кареты и, не обращая внимания на окрик кучера, кинулась удовлетворять свое любопытство.
Верна Чес девушке не обрадовалась, даже когда та поведала ей, что тут делает. Наоборот, ощутила глухое раздражение и зависть — в то время как у нее, матери, отняли право увидеть сына, какая-то выскочка, которой графский племянник купил разрешение, отправится на остров. И пусть она что-то там вещает про поиски лекарства, про науку и важность миссии — факт остается фактом. Ее, Верну Чес, обманули. Все всегда достается только тем, у кого есть деньги. Наверное, в управлении просто ждали от нее взятки. Но что бедная швея с заработком всего в шесть шиллингов в неделю, могла им дать? Напрасно Мэгги пыталась ее уговорить, успокоить.
Тут, на крыльце, их и нашел Джеймс Фицрой, вышедший из здания. И, бросив взгляд на его лицо, Мэгги осеклась. Она уже почти решила попросить сэра Джеймса о содействии — и вот он идет навстречу такой мрачный и задумчивый, что слова застревают в горле.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Что… случилось, сэр Джеймс?
— Отказали, черт побери. — выругался Джеймс, пристукнув тростью о ступени. — Какой-то новый закон, принятый почти полтора года назад, но ратифицированный только несколько недель тому… Теперь гражданские лица не допускаются на Таймленд ни под каким видом. Исключение для военных и проповедников Ордена Госпитальеров, а также для тех, кто родился на том острове и имеет соответствующие документы.
— И что же нам делать? Неужели нет выхода?
— О, за этим дело не станет, — невесело рассмеялся Джеймс. — Можно мне вступить в армию и надеяться, что именно наша часть рано или поздно будет вынуждена отправить на остров взвод солдат для обеспечения порядка. Вам же можно принять постриг и надеть серую рясу госпитальерки. А можно… кхм…
Он заметил Верну и замолчал. Мэгги тут же взяла женщину под руку:
— Сэр Джеймс, позвольте представить вам миссис Верну Чес. Ее сын… он тоже мутант…
— И, насколько я понимаю, вы тоже только что получили отказ?
Верна кивнула. Говорить она не могла, боясь не справиться со своим голосом.
— Я хотела… я только хотела… к своему мальчику, — с трудом выдавила она и расплакалась.
Мэгги тут же кинулась ее утешать, но ее спутник брезгливо поморщился и отступил на шаг, всем своим видом показывая, что не имеет никакого отношения к этой парочке. Подобное пренебрежение больно резануло Верну. Впрочем, этот сэр Джеймс наверняка из высшего общества. Ему близкие знакомства с работницами ни к чему. Он и так переступил через себя, общаясь с мисс Смитсон. Усилием воли она взяла себя в руки:
— Простите. Я пойду… прощайте.
Мэгги дернулась было следом, но ее удержали легким похлопыванием рукояти трости по плечу.
— Не стоит тратить время, — промолвил Джеймс.
— Но миссис Чес так страдает…
— Мы не можем себе позволить тратить время на утешение страждущих. У нас есть свои проблемы, которые намного важнее, чем утирание чужих слез. Вы получили задание. Извольте его выполнять, мисс Смитсон.
Девушка осталась, скрипнув зубами от досады и обиды. Как она могла забыть. Баронет, племянник графа Торнхильда. Он и так уже снизошел до простой лаборантки, исключительно потому, что самостоятельно не разберется во всех этих реактивах, пробах и эликсирах. Они слишком разные, Мэгги всего-навсего на него работает. И ей только что об этом напомнили.
Однако…
— Как раз о вашем «задании» я и думаю, — процедила она. — Сэр Джеймс, вы внимательно ее слушали? Хотя откуда… вы же подошли позже… Но какие-нибудь выводы должны сделать? Миссис Чес пришла сюда за тем же, что и мы. Она хотела добыть визу для посещения Таймленда. Как вы думаете, зачем? Ведь не нервишки себе пощекотать, устроив развлечение в уик-энд? Она пыталась пробраться к сыну. Ее сын — мутант. А нам как раз мутант и нужен. Другой мутант, не ваша…м-м… невеста. Только в крови другого мутанта могут найтись нужные антитела. — она ткнула пальцем вслед уходящей женщине. — Понимаете?
— Хм, — протянул Джеймс. — Должен признать, мисс Смитсон, в ваших словах есть резон. Однако если я буду тратить время на то, чтобы осчастливить всех, кто в этом нуждается, я рискую упустить шанс сделать что-то и для себя. Невозможно желать счастья другим, если ты несчастен сам.
— А вы… можете добыть нам визы? — догадалась Мэгги.
— Скажем так — у меня есть шанс и глупо им не воспользоваться.
Верна брела домой, как потерянная. Ей не хотелось возвращаться в пустую, неуютную комнату, где все напоминало о сыне. С некоторых пор она приходила сюда только поспать. Обивание порогов в различных управлениях и конторах съедало все время, так что ей пришлось бросить работу. Она только и смогла, что вернуть клиентам заказы, но поскольку у женщины не хватило силы воли сделать работу качественно и в срок, заплатили ей сущие гроши. Чтобы уплатить аренду, этого хватало. Чтобы купить пару пирогов и миску горохового супа на углу — тоже. Но вот про уголь придется забыть. А это не только тепло — сейчас же лето. — но и горячий чай. И то, оставшихся денег едва хватит до конца недели. А что потом? Не все ли равно?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
