– Значит, он направился в соседний порт, как Роджер и говорил.
– Франсуа, где Роджер?
Глава 34
Похороны
– Его убили, – с горечью ответил тот. – Возле трактира, где тебя схватили.
– Как убили? – шепотом переспросила Мэри.
Франсуа молча кивнул.
– Нет, нет… – она закрыла глаза и неожиданно сказала. – Мы не можем оставить его лежать там. Мы должны вернуться за ним, должны похоронить его.
– Сесилия, ты в своем уме? Я с таким трудом вызволил тебя оттуда, а ты хочешь вернуться. Нет и еще раз нет. Я не пущу тебя туда. Роджеру ты уже не поможешь, а вот себе навредишь.
– Я не позволю, чтобы его тело лежало там! – вспыхнула она и на глазах заблестели слезы.
– Сесилия, – тихо произнес Франсуа, – это безумие.
– Мне все равно!
Она вскочила на ноги и побежала обратно. Франсуа поспешил за ней. Через несколько минут они уже стояли в темном переулке возле шумного трактира. На улице, подставив бледные лица холодному ветру, лежали два человека, одним из них был Роджер. Сесилия кинулась к нему и, встав на колени рядом, провела дрогнувшей рукой по заросшей щеке. Франсуа отвязал чью-то лошадь и подвел ее к Мэри.
– Нам нужно уходить отсюда.
– Да, – прошептала она и поднялась на ноги.
Вместе они положили тело Роджера на лошадь и, взяв ее под уздцы, направились по темным безлюдным улицам. Франсуа вел серого скакуна, молча оглядываясь по сторонам. Сесилия брела рядом, поддевая носком сапога камешки и откидывая их в сторону. Было темно, но все же Франсуа видел, как по ее щекам стекают слезы. Она ничего не говорила, даже не смотрела, куда идет, просто шла рядом, понурив голову. Так они дошли до пустыря возле порта. Франсуа посмотрел на побледневшую Сесилию и заметил:
– Мы привяжем ему к ногам что-то тяжелое и бросим в воду.
– Нет, мы должны похоронить его по-настоящему.
– Мэри, но ты лучше меня знаешь, что именно так хоронят в море.
– Но мы не в море, Франсуа, – она посмотрела на него с такой горечью, что ему стало неловко возражать.
Сальвино де Мальвинор пожал плечами и вышел в центр пустыря. Звезды и тусклая луна слабо освещали землю, но даже при таком свете было видно, что земля каменистая и рыть могилу будет крайне тяжело и долго. Однако камней здесь было достаточно. Вдвоем друзья положили тело Роджера под засохшим деревом и стали закладывать камнями. Франсуа собирал их по пустырю и носил, Сесилия складывала. Они выполняли свою работу с непонятным ожесточением, вкладывая в нее все силы. Когда все было закончено, они встали возле небольшого холма.
– Он был хорошим человеком, – тихо заговорила Сесилия. – Раньше он относился ко мне как к дочери, это было давно, когда еще был жив дядя. – Она стерла набежавшие слезы и проглотила ком в горле. – Он никогда не склонялся перед Яном и всегда боролся за свободу. Мне жаль его…
Сальвино де Мальвинор сказал несколько фраз на испанском и печально опустил голову. Так они стояли, предоставив ветру студить их волосы и холодные, недвижимые камни могилы. Ветер пел грустную, унылую песню тоски. Сесилия всхлипнула и прижалась лбом к опущенному плечу Франсуа, он положил ей руку на голову. На сердцах обоих было невыносимо тяжело, там поселилась пустота. Хотелось плакать, но вспыльчивая Мэри всегда сдерживалась и стыдилась слез. А те редкие соленые капли, которые все же выкатывались из ее глаз, не могли принести облегчения. Франсуа был холоден и обладал выдержкой, но его сердце не было камнем. Оно так же разрывалось от горя, хотя понурое лицо Асканио и не выражало этого.
В этот момент послышались приглушенные ветром голоса. Франсуа и Сесилия встрепенулись. На каменистый пустырь выехали трое всадников, ведя под уздцы еще двух оседланных, но пустых коней. Они негромко переговаривались, не замечая ничего вокруг. В их голосе слышалось раздражение и досада, один из них громко возмущался. Широко жестикулируя руками, он повернулся и заметил друзей. Он тут же натянул поводья и повернул своего коня к ним.
– Вы еще кто? – резко осведомился он.
Франсуа напрягся, Сесилия мрачно подняла на него глаза.
– Микаэлло, не шуми, – хмуро произнес его спутник, подъезжая ближе. – Ты что, не видишь? – Он указал рукой на каменистую могилу. – Нужно уважать чужое горе.
Франсуа кивнул. Второй всадник спрыгнул с коня и, подойдя к нему, спросил:
– Кто там?
– Капитан Роджер, – негромко ответил Франсуа.
– Роджер? – осипшим голосом выдохнул тот, что кричал. – Не может быть!
– Это так, – глухо отозвалась Сесилия.
Двое других мужчин тоже спешились и, подойдя к могиле, молча устремили полные горя глаза на нее, сняли шляпы. Наконец один из них произнес:
– Мы были в команде Роджера пять лет. Несколько дней назад мы вернулись на Тартугу. А вчера мы встретили Яна. Он пришел к Роджеру и стал приказывать ему последовать за ним. Он отказался. Тогда Ян стал угрожать. Я был там и слышал каждое слово. Роджер не согласился следовать за Яном. Когда команда узнала о решении капитана, то взбунтовалась. Только мы трое остались ему верны и защищали его. Его собственная команда отобрала его корабль и присоединилась к Яну. Мы трое и наш капитан остались на Тартуге.
– Как он погиб? – спросил другой.
– Его ударили ножом в темном переулке, – глухо отозвался Франсуа. – Этот человек был один и, видимо, на стороне Яна.
– Так я и думал, – вздохнул спрашивающий. – Я говорил Роджеру, что ему нужно бежать, но он не слушал. Утверждал, что еще не все потеряно и еще можно противиться Яну. Но он ошибся. Теперь каждый человек на Тартуге за этого проклятого японца. Ян стал слишком силен. Если его план в Лондоне удастся, то он будет и вовсе непобедим. Никто не смеет ему перечить, не говоря уже о том, чтобы бросить вызов.
– Вы боитесь его? – спросил Франсуа.
– Его все боятся, – отозвался мужчина. – Нет такого дурака, кто бы его не боялся да еще и поспорил с его авторитетом.
– Возможно, все же есть один человек? – спросила Сесилия.
– И кто же?
– Может, Рыжая Мэри? – предложил Франсуа.
– Рыжая Мэри? – мужчина пожал плечами. – Девчонка. Возможно, она и достаточно смела и умна. Но зачем ей это безумие? Если она такая, как о ней говорят, то у нее хватит ума не связываться с Яном. Нет, я не верю, что она на это способна.
– Она способна, – как эхо отозвалась Сесилия.
