Бои после моего возвращения шли ещё целые сутки. Желание маленькой девочки было выполнено. На следующий день за плечом всех ключевых людей встали ангелы, и человеческие власти неожиданно для себя отказались от завышенных пошлин, а купеческие кланы сумели преодолеть старую вражду и согласиться с единой банковской системой. Папа девочки вернулся домой до праздника.
Глава 17. Царский сын
Потихоньку подкралась дата воплощения. Меня помещали в тело не в момент зачатия, через воронку, как это обычно бывает, а непосредственно перед родами. Для этого мне пришлось некоторое время до этого тренироваться в неподвижности, чтобы ткани тела смогли втянуть в себя мою душу. На время от зачатия до моего воплощения, — чтобы плод не притянул другую душу, — ангелы из отдела разработки поместили в него пустышку. Теперь они её извлекали. Проводить меня пришли все члены дома и все члены клуба.
— Успеха. Возвращайся. Мы будем ждать тебя в клубе, — сказал Лида. Остальные довольно мрачно промолчали. Их красноречивое молчание было вызвано тем, что никто не знает, что может случиться на Земле. Конечно, ангелов в человеческом теле прикрывают всеми силами. Но всегда остаётся вероятность, что человек кого-нибудь случайно убьёт и надолго попадёт в адские миры, или отчается под давлением неудач или приземлённого окружения, или просто впадёт в истерику и потеряет силу, станет после смерти ангелом на несколько дней, из-за чего будет вынужден опять возвращаться в тело. Кроме того, в моё отсутствие дом может сильно вырасти как качественно, так и количественно, и я потеряю с ними ту искреннюю связь, которая имеется сейчас, отстану в развитии, стану для них не более, чем собачка для забавы. А если их на другую планету перекинут… Я не подключался к сознаниям ангелов своего дома, но даже и без этого я чувствовал, что они испытывают сильную печаль.
— Так! Не смейте без меня отпускать Леона! — раздался грозно-шутливый возглас. На фоне звёздного неба (мы висели над крышей моего будущего дома) возник силуэт красивой женщины. Мария. За прошедшее время он стал и красивее, и яснее, и где-то даже твёрже. Кованое украшение из стали, гибкое и блестящее, вот кого он стал напоминать. Мария без долгих сомнений обнял меня и плотно прижал.
— Желаю всего хорошего, Леон.
Ангелы из отдела разработки закончили извлекать пустышку.
— Всего хорошего! — пропели все провожающие.
Я спустился под крышу, завис на уровне плода и замер. Вскоре я почувствовал, что мне хочется есть. Чем здесь кормят? Молоко? Что же, неплохо, неплохо…
Я родился пятым сыном и седьмым ребёнком в семье вождя одного из племён самого западного из Канарских островов. "Канарскими" их назвали намного позже, в то время мы их называли "Счастливые острова", а как их называли остальные, мы не знали, поскольку никаких остальных в то время на островах не наблюдалось. Точнее, небольшая колония — фактория, оставшаяся ещё от финикийцев, ещё существовала на самом восточном из островов, но она была настолько вне нашего мира, что про неё никто не думал.
На островах жили светловолосые и голубоглазые люди, мужчины носили длинные пышные бороды. Это были потомки двух волн заселения. Первая волна пришла ещё в те начальные времена, когда после отступления ледника северные охотники были вынуждены уходить из своего охотничьего рая на севере Сибири. К моменту прихода второй волны они изрядно ослабли из-за изоляции и отсутствия новой крови. Вторая волна была одним из племён пелсагов, беженцев из Греции. Вторгшиеся в Грецию еврейские племена иоаннитов где истребили, а где изгнали этот народ с обжитых мест, потому все члены племени сели на свои гребные лодьи и поплыли на запад, куда глаза глядят. Так они доплыли до Канарских островов. К моменту моего появления все уже давно перемешались и помнили только о том, что все они когда-то были одним большим племенем.
Мамочке перед родами приснился большой зверь с гривой, по легендам, такие звери водились в соседней Африке. Зверь ласкался к ней и просил стать ему мамой. Поэтому новорожденный получил имя "Лайон".
Между мной и остальными царскими сыновьями лежала пропасть в виде пяти лет и двух сестёр, и потому я с ними почти не играл. Зато сын главы рыбацкой артели сколотил на удивление дружную команду, в которую приняли и меня. Чего мы только не вытворяли! Носились по всем утёсам, карабкались по скалам, катались на лодках и разыгрывали целые постановки про чудовищ и моряков. Я не был заводилой в этих играх, но зато моя буйная фантазия помогала значительно увеличить количество вымышленных чудовищ и приключений в постановках.
Взрослые нами почти не занимались, единственными нашими воспитателями были огромные, почти в наш рост, собаки. Эти добродушные и сильные существа всегда сопровождали нас небольшой стайкой, с интересом наблюдали за нашими играми и всегда были готовы подставить ухо для почёса. Ни разу не видел, чтобы они что-нибудь съели во время этих путешествий — они гуляли с нами просто так, из интереса, и мы всегда чувствовали их добродушную поддержку. Один раз мы даже дошли до Крайнего Камня — камня, на котором финикийские и другие моряки вырубали свои имена и памятные надписи перед тем, как отправиться в Америку. Отец рассказывал, что они довольно часто плавали туда ещё во времена детства его отца, моего деда, но потом почему-то перестали. За это нам, правда, попало: камень находился слишком далеко, в запретной для нас зоне.
Именно тогда, стоя в углу, я и познакомился с дядькой Авшаром, братом отца. Его не было несколько лет, и в этот день он только вернулся из путешествия на Тенеифе — землю снежной горы, самый большой остров нашего мира. Он принялся поддразнивать меня моим наказанием, я был не в духе и пообещал отдубасить его палкой. Дядька развеселился и предложил попробовать. Я не стал откладывать дело и подхватил кусок тростника. Следующий час я пробовал достать дядьку, но это не получилось у меня ни разу. Первые полчаса он просто уворачивался и блокировал удары, отводя мои руки. Потом он сам взял палку и стал отводить мои выпады своей палкой. К концу часа я преисполнился к нему такого уважения, что нижайше просил научить хоть чему-нибудь. Ночью я подслушал, как отец ругал Авшара за бои на Тенеифе, за то, что тот там кого-то покалечил. Потом смилостивился и разрешил остаться в племени без наказания, при условии, что он будет обучать меня и других сыновей рукопашному бою. У старших братьев, как правило, всегда находились неотложные дела, и единственным учеником оказывался один я. Дядька научил меня многому.
Как-то раз мы с мальчишками запускали парусный кораблик в дальней бухте. Кораблик с треугольным парусом вместо того, чтобы плыть прямо, всё время почему-то заворачивал вправо и ложился парусом на воду. Мы уже измучались, пробуя и так и этак, но всё никак не получалось. Хорошо хоть, что с нами были собаки, которые никогда не отказывались слазить в воду и принести забавную палку. Для них это было развлечение, они стояли на берегу и повизгивали в ожидании, когда им скомандуют принести потерю, после чего наперегонки кидались в воду и плыли за корабликом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
