Небо на востоке озарилось нежным багрянцем. Еще чуть-чуть, и из-за горизонта появится диск солнца. Мрак ночи быстро рассеивался. Баррас и Исмал ушли за лошадьми, Селена перевязывала раненых, чуть в стороне сидела Игнесса. Женщина обхватила голову руками и украдкой вытирала слезы.
Испытания для бедняжки еще не закончились, но самое страшное уже позади. Ненавистный муж мертв, а любовник скоро освободит ее из плена…
Варвар блаженно вытянул ноги и тщательно оттирал лезвие меча от запекшейся крови. Признаться честно, он сильно устал. Ночка выдалась тяжелой. Их безумная затея чудом увенчалась успехом. Слава великому Крому!
Северянин поднял глаза и от изумления чуть не задохнулся. Селена наклонилась к одному из «барсов», и Конан увидел, что она совсем обнажена. В пылу драки киммериец совершенно забыл, что на девушке лишь короткая полупрозрачная рубашка. В темноте это не бросалось в глаза, но сейчас лучи солнца просвечивали одежду волшебницы насквозь. Отвести взгляд варвар просто не смог. Молодое упругое тело, изящная линия бедер, острые крепкие груди с большими темными сосками… Селена выпрямилась, повернулась к северянину и… сразу все поняла.
— Замечательно выглядишь, — возбужденно выдохнул Конан
Он ожидал едкого, саркастического замечания, но вместо этого девушка подошла вплотную и, не стесняясь, села рядом. Ее ноги были поджаты, грудь высоко вздымалась, сердце стучало. Варвар ощущал горячее дыхание волшебницы. Мужчина обнял Селену за тонкую талию.
Тело девушки дрожало от возбуждающей близости. Запрокинув голову, она потянулась губами к северянину. Их поцелуй затянулся надолго. С трудом остановившись, волшебница едва слышно прошептала:
— Нет, здесь слишком много людей…
Поспешно встав, Селена направилась к шемитам. Она взяла у них две окровавленные рубахи убитых солдат. Одну надела на себя, вторую отнесла Игнессе. Вид у баронессы был столь же откровенный. Ее одежда скрывала ненамного больше. Вскоре появились офирец и десятник. Они вели восемь лошадей. Пленницу вез Исмал, а волшебницу Исайб. Телохранитель снова был рядом со своей подопечной. С большим трудом удалось усадить на коня Зебаха. Шемит то и дело терял сознание, а когда приходил в себя, часто кашлял и плевался кровью. Ехать самостоятельно он не мог. Его поддерживал наемник. Оглянувшись на замок, Конан скомандовал:
— Вперед! Надо торопиться. Мы потеряли здесь чересчур много времени.
Отряд двинулся по дороге на юг. До развилки доскакали достаточно быстро. Натянув поводья, киммериец остановил лошадь. С заложницей им ничего не угрожало, но он дал слово. Нарушать его варвар не привык. Опороченная честь для воина — хуже смерти
— Отпустите баронессу! — приказал северянин.
— Получив ее, Бивар сразу снарядит погоню, — возразил десятник.
— Выполняй! — повысил голос Конан. — Я своих обещаний не нарушаю. У нас отдохнувшие кони, пусть попробуют догнать…
«Барс» опустил женщину на землю. Игнесса с тревогой смотрела на киммерийца. Речь чужестранцев она не понимала и ждала решения своей судьбы. С надеждой баронесса поглядывала на Селену. Только от нее зингарка могла получить поддержку.
— Живите счастливо, — вымолвил варвар. — И помните мой совет — не торопитесь…
Ударив лошадь по крупу, северянин сорвался с места. Путешественники тотчас последовали за ним.
Игнесса осталась на развилке совершенно одна. Легкий ветерок покачивал верхушки деревьев, в траве блестела роса, слышалось щебетание проснувшихся птиц. Радостно улыбнувшись, баронесса направилась к замку. Для нее начиналась новая жизнь…
Отряд добрался до места засады. Пропустить его было трудно. Как «барсы» ни прятали следы, их все равно осталось чересчур много. Сломанные ветки, смятая трава, бурые пятна крови на песке…
— Грузите поклажу и переодевайтесь, — проговорил северянин. — Поторапливайтесь! Как поведет себя Бивар, я не знаю.
— Нечего было отпускать женщину, — недовольно пробурчал Исмал.
Офирец спрыгнул с коня, взял Зебаха за руку, чтобы помочь спешиться, и тут же повернулся к спутникам. На лице наемника была горечь утраты.
— Он умер, — опустив голову, сказал Баррас.
— Как — умер? — удивленно воскликнул десятник. — Ему же перевязали раны. На привале я разговаривал с ним. Он даже шутил…
— Раны оказались слишком серьезны, — пояснила волшебница. — Я не обладаю силой богов и не могу вернуть человеку жизнь.
Шемиты осторожно сняли с лошади мертвого воина. Его глаза остекленели и смотрели куда-то вдаль. Конан опустил бедняги веки и произнес:
— Отнесите Зебаха к мертвым зингарцам. Они поклоняются Митре и, надеюсь, похоронят чужестранца по-человечески. Не мы начали эту бойню…
Киммериец все же опасался погони. Их осталось девять человек, и сильному отряду закованных в броню всадников путешественники ничего не сумеют противопоставить. Успех ночного боя в замке объяснялся внезапностью нападения. Большую часть солдат «барсы» убили либо из засады, либо спящими. При схватке в лесу все будет иначе. Варвар внимательно посмотрел на спутников. Два шемита едва держались на ногах, они потеряли очень много крови. И еще неизвестно, доберутся ли воины до Кордавы…
Подгоняя лошадей, отряд скакал к границе земель барона Радигеса. Около полудня офирец заметил впереди вооруженных людей. Полукруглые шлемы, металлические наручи и поножи, в руках длинные пики, ярко-желтые плащи поверх кольчуги… Этот цвет обрадовал путешественников больше всего: значит, они покинули владения Бивара. Впрочем, опасность еще не миновала. Скоро рыцарь пошлет в столицу гонца с вестью о смерти барона… Убийство дворянина — тяжелое преступление. Даже если король его недолюбливал, это не смягчает вину чужестранцев.
Доказать, что Радигес сам спровоцировал схватку, будет непросто. Судьи Зингары всегда на стороне богатых и сильных. Об Биваре и говорить нечего. Рыцарь не может убить своего господина! Это оскорбление и лжесвидетельство, — Конану и Селене никто не поверит… Значит, надо рассчитывать только на себя и побыстрее убраться из страны.
Один из воинов поднял руку, требуя остановиться. Натянув поводья, путешественники замерли перед постом стражников.
— Вы въезжаете на земле на земли славного барона Каллоса, — громко сказал солдат. — Необходимо заплатить пошлину.
— Сколько? — спросил киммериец.
Зингарец задумался: как бы не продешевить. Часть денег он отдаст господину, а на остальные можно и погулять… Окинув взглядом чужаков, их лошадей и оружие, воин назвал подходящую сумму.
Признаться честно, варвар думал, что он потребует гораздо больше. Северянин достал золотой и бросил стражнику. Тот ловко поймал монету и попробовал ее на зуб.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
