А потом мама и вовсе тему перевела, поднялась и сказала:
— Так, мужчины, идем ужинать. Эльмар, вы совсем уставший. Дорогой, мне нужны наши дети.
И мамуля, не дожидаясь ответа, красивой легкой походкой прошла мимо посторонившихся мужчин и покинула беседку.
В след ей полетело ворчливое от папули:
— Как Эльмар, так уставший, а как муж родной, так детей по всей стране собирай.
Мама остановилась, обернулась через плечо, бросила на папу хитрый взгляд и не стала ничего отвечать, возобновив движение в сторону дома.
Я тоже поднялась и к этим двоим подошла, а потом папу стало жалко и я сказала:
— Ари у границы, на севере, Мади в столице.
И очень удивилась, когда не сводящий с мамы нехорошего, чуть прищуренного взгляда папа отозвался:
— Я знаю.
И мне вот очень интересно, откуда у него эта информация, но потом я вспомнила и про способности моего отца, и про его ревностное отношение ко всем членам своей семьи, и про иногда чрезмерную опеку… в общем, вопросов не осталось.
Не прощаясь, папа спустился со ступеней беседки и, даже шага не сбавляя, уверенно вошел в мгновенно призванный портал.
И остались мы с Эльмаром в саду одни.
— Так, — без присутствия родителей пришлось торопливо вспоминать, что я взрослая и самостоятельная верховная черная ведьма, и у меня репутация и все дела, — откуда жнецы в моем городе? Нет, подожди, мы начнем с другого вопроса: ты знал, что жнецы в моем городе, и поэтому решил проявить чудеса сообразительности и выступить против них в одиночку?
Я была злой, очень. И сама не понимала, насколько злилась, пока вопрос этот не задала и воспоминаниями к буквально только что произошедшему не вернулась.
И вот теперь я злилась, да! Это надо же быть таким идиотом! Я просто поверить не могу, что некромант, который до этого момента казался мне умным и сообразительным, взял и совершил такую глупость!
— Знаешь, — неожиданно широко и как-то слегка восторженно улыбнулся Эльмар, странно меня рассматривая, — мне очень нравится, как ты говоришь «мой город». С таким собственническим видом, я даже немного ревную.
Не поверив, удивленно переспросила:
— Город?
— К городу, — исправил некромант, продолжая рассматривать меня с непонятным выражением лица, очень задумчивым, изучающим. — С нетерпением жду момента, когда ты начнешь говорить «мой Эльмар». А еще лучше — «мой любимый Эльмар».
Ну и наглость, вы посмотрите.
— Ну жди, — хмыкнув, снисходительно разрешила я.
И тут в трех шагах от нас ярко и как-то зло вспыхнул портал, из которого, явно кем-то вытолкнутая, вылетела и чуть не упала Мадина.
Моя младшенькая пошла красотой в бабушку, папину маму — высокая, стройная, с копной золотистых волос до талии, с большими голубыми глазами, аристократическими чертами лица, горделивой посадкой головы и осанкой. Она была очень красивой, как и бабушка, но в данный конкретный момент безупречный вид несколько портили огромные от ужаса глаза и ногти, которые Мади на нервной почве принялась грызть.
— Все, это все, я просто труп, — бормотала она с потрясенным, но больше испуганным видом.
И тут младшенькая увидела нас. Скользнула безразличным взглядом по явно удивленному Эльмару, посмотрела на меня, замерла на миг, а потом:
— Малика! — Полное радости и… надежды. — Как хорошо, что ты здесь! Ты должна, нет, ты просто обязана помочь своей сестре, иначе сейчас у тебя на одну сестру будет меньше!
Такое громкое паническое заявление не могло оставить меня равнодушной. Недоуменно глянув на рыжего, снова посмотрела на сестренку и спросила закономерное:
— Что случилось?
Мади подскочила ко мне, боязливо огляделась по сторонам, схватила меня за руку, стащила со ступенек на землю, немного сверху вниз заглянула в мои глаза и принялась рассказывать:
— Наш папочка умеет подбирать самые неудачные моменты, чтобы появиться.
Вспомнив, что он нас с Эльмаром, да и вообще весь мой город от жнецов спас, я не согласилась, но озвучить свое мнение мне не позволили.
— Сидим мы с Орисом у нотариуса, он старательно переписывает на меня свое столичное имение, и тут появляется папа! И его, как ты понимаешь, ситуация очень заинтересовала, поэтому он листочки себе магией перетянул, в договор вчитался, мгновенно все понял, он же у нас умный, и…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
У Мадины от переизбытка эмоций срывался голос, а под конец и вовсе не хватило дыхания, чтобы договорить.
— И? — Поторопила я, очень заинтересованная.
— Видела в столице такое большое красивое здание, коричнево-золотое, со стеклянной крышей, колоннами и большими витражными окнами?
Припомнив что-то такое, несмело кивнула.
А Мади как заорет:
— Так вот там теперь руины! Руины! — Страдальчески повторила находящаяся на грани сестра. — И на месте ближайших домов теперь тоже чертовы руины!
Крайне потрясенная, я немного не поняла:
— Он из-за имения так взбесился?
— Нет! — Мади уже чуть не плакала, но продолжала едва ли не кричать. — Он заставил юристов предоставить ему всю имеющуюся на меня информацию!
— Так они же не имеют права, — напомнила неуверенно.
— Ты нашего папу в гневе видела? Вот и эти все увидели! Самоубийц среди них не нашлось, к несчастью!
Ну да, папа умеет убеждать. Вообще он добрый и пошутить любит, но если его довести… хана всем. Просто хана.
Блондинка отпустила мою руку и тут же схватилась за голову с обреченным видом.
— Он все-все увидел, все дома, все территории, даже замок на берегу Клеймийского океана… и шахты дроу… и золотые источники гномов…
Стою и просто изумленно на сестру смотрю. В итоге любопытство победило и я спросила:
— Зачем тебе шахты дроу и золотые источники гномов?
Скосив на меня странный взгляд, Мади на миг оставила саможаление и как глупой пояснила:
— За сутки десять гномов добывают пятьдесят грамм чистого золота. У меня в подчинении их восемьдесят три.
А дальше все удивительнее и удивительнее!
— Откуда у тебя восемьдесят три гнома?! — Воскликнула потрясенная до глубины души я.
Мади опустила руки, которыми продолжала за голову держаться, выпрямилась, гордо вздернула подбородок, насмешливо на меня глянула и с превосходством усмехнулась. Мол вон какая я молодец и вообще.
— Мадина, не говори мне, что ты украла восемьдесят трех гномов. — Очень серьезно попросила я ее.
Блондинка выразительно скривилась и нехотя призналась:
— Успокойся, Мал, я их выиграла.
— Еще лучше! — Всплеснула я руками в полном негодовании. — Как можно выиграть восемь десятков гномов? Нет, не так — кто мог их проиграть?!
Не собираясь отвечать, девушка сделала важный вид и заявила:
— Мой рот закрыт договором о неразглашении.
Кошмар, просто кошмар! А я еще думала, что это именно я самый проблемный ребенок в этой ненормальной семье! Как оказалось, мне до младшей сестры еще работать и работать!
И тут Мади вспомнила, что у нее, вообще-то, проблемы. Но вместо повторной паники девушка окинула меня внимательным взглядом и по-деловому сказала:
— Предлагаю сделку.
— Да ни за что! — Сейчас еще предложит все свое добро на меня быстренько переписать, чтобы папа не отнял и обратно никому не раздал.
— Ты помогаешь мне, — проигнорировав мой ответ, начала Мади спокойно озвучивать условия своей аферы, — а я взамен не рассказываю родителям о том, что ты была замужем два года.
Я натурально лишилась дара речи. И не знаю даже, что поразило меня больше: наглость сестры или ее осведомленность в деле моей личной жизни. Но дара речи лишилась, да, и дальнейшую минуту стояла и изображала рыбу — то открывала, то закрывала рот, хватала воздух, хлопала глазами и ничего не говорила.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Слов у меня на нее просто не хватало!
И тут в десяти шагах от нас повторно вспыхнул уже не злой — просто разъяренный портал!
И на зеленую лужайку с коротко стриженной ровной зеленой травкой вышла Ари! В одном белоснежном одеяле, в которое девушка была завернута и которое у груди от падения удерживала, пунцовая от стыда и еще не пойми от чего и разгневанная настолько, что при ее появлении ближайшие цветущие кусты прямо на глазах почернели!
