Читаем без скачивания Леннар. Чужой монастырь - Роман Злотников

Ихил стоял за его спиной, придерживая высокого наку за талию, словно боялся потерять равновесие.

— Тогда не было времени ждать, — повторил Бо Риван, — ведь каждый миг промедления уносил жизнь. Гибли люди…

— Они и сейчас гибнут.

У Ихила были длинные и просторные рукава. Из одного из этих рукавов вывернулся небольшой кинжал, хищной змейкой ввинтился в руку начальника основного транспортного тоннеля, и он коротенько, почти без замаха, ссадил лезвие точно в основание лысого черепа Бо Ривана. Тот свалился с высоты два человеческих роста головой вниз и, верно, сломал себе шею. Только какая уже разница?..

— Они и сейчас гибнут, — повторил Ихил, бросив быстрый взгляд на дело рук своих, а потом подплыл к воротам и надавил панель пуска.

Раздалось и набрало силу низкое гудение и гигантские ворота стали открываться.

По ту сторону все выглядело несколько иначе. Отвесная стена, почти совершенно скрытая грохочущим двадцатиметровым водопадом, задрожала, отделилась от массива горы и начала отходить… Горы, эти небольшие рукотворные горы в пределах Корабля, расположенные в большинстве своем по краям Уровней, — лучшее место для порталов и выходов из транспортных тоннелей, ведущих к основному транспортному отсеку!..

Ихил направил гравиплатформу прямо в сверкающую водную стену и, разом очутившись по ту ее сторону, оказался у отрогов гор с видом на плоскую, слабо всхолмленную где-то на горизонте равнину, пересеченную рекой. На берегу реки Ихил увидел стройные ряды воинов. Наверное, тут были представлены почти все гареггины Акила, потому что магистр сбился уже на пятнадцатой сотне. Были среди них и девушки, однако же ростом и статью мало уступающие мужчинам. В боевой амуниции, при бей-инкарах и хванах, в спиральных защитных шлемах и с плазмоизлучателями у каждого десятого по ранжиру — эти высокие и статные смуглокожие воины выглядели грозно.

И не портили этого впечатления даже нежные полудетские лица — тонкие черты казались застывшими и безжизненными, словно на берегу реки, водопадом скатывающейся с отрогов гор, выстроили целую армаду восковых статуй.

Рыжеволосый соправитель сардонаров Акил стоял на берегу реки и неотрывно смотрел на водопад. Магистр Ихил подплыл прямо к нему, и Акил протянул ему руку. Поняв, что от него требуется, магистр Ихил подсадил того на свою гравиплатформу, и Акил встал напротив него. Некоторое время эти два человека пристально разглядывали друг друга, словно им привелось встретиться впервые — хотя, если исходить из глубины предательства, на которое пошел Ихил, это было совсем не так. Наконец Акил первым нарушил молчание:

— Откуда на тебе кровь?

— Кровь? А, это я убил постового. Он из племени наку, а следовательно, хороший воин, к тому же у него «Дитя Молнии».

— А, плазмоизлучатель?

— Да, и нельзя было допустить, чтобы у постовых осталось такоеоружие. Вот я им и не оставил…

Акил улыбнулся и, зайдя сбоку, сощурил глаза, словно он любовался магистром Академии.

— Значит, наку? И так запросто ты его убил? Ведь ты много лет считал его почти братом, таким же Обращенным, как и ты.

— Только не надо, — скривил рот магистр Ихил. — Могу в свою очередь посчитать, сколько в твоем Большом совете сардонаров заседает мужей из числа бывших Обращенных, а еще вспомнить, что нынешний глава Академии омм-Алькасоол — бывший брат ордена Ревнителей, да еще в очень высоком сане. Все смешалось в нашем мире!

— Это так. А ты не боишься, Ихил, что вот сейчас, когда ворота открыты и когда ты тут один, — Акил смотрел испытующе, в упор, — я тоже захочу убить тебя? Вот столкну в воды этой реки, а если попытаешься вынырнуть или вылезти на берег, отдам приказ своим гареггинам прикончить тебя дротиками или умертвить иной, менее легкой и быстрой смертью?

— Нет, не боюсь, — тотчас же ответил магистр Ихил. — Если бы боялся, сидел бы в Академии и не высовывался. Если бы я чего боялся, я никогда бы не поднялся по иерархической лестнице. Нет, не убьешь. Тебе нужны такие люди, как я, — знающие. Без умных и знающих людей в окружении можно крушить врагов, но нельзя управлять целым миром. Моя кровь, буде ты ее прольешь, не пойдет тебе на пользу.

— Все это так, — помедлив, ответил Акил. — Ну что же… веди! Нам не так уж и много осталось идти. Я надеюсь вскоре вступить в Центральный пост! Удальцы мои! — повернулся он к рядам испытанных воинов, среди которые если и были НЕ гареггины, то очень незначительная часть. — Надеюсь, что очень скоро мы станем хозяевами не одной земли, пусть обильной и особенной среди прочих, а всего мира! Среди вас немало таких, кто брал Первый Храм, кто противостоял лучшим бойцам ордена Ревнителей. Теперь нам предстоит вернуть не только Храм и веру, но и самого нашего бога! Я уверен, что он отыщется там, в обители Обращенных, и мы наконец-то сумеем освободить Леннара из темницы его тела! Сделаем это к вящей славе Его и Ищущих освобождения! Вернем нашего бога! Омоем кровью сияющий лик Его! Нас ждет бессмертная слава и весь мир. Эллоэн! — закончил многоустый Акил, показав похвальное красноречие и проявив себя неслабым конкурентом самому Грендаму, известному сотрясателю воздуха.

— Эллоэн!!! — прогремел боевой клич сардонаров.

— Альд Каллиера и с ним много хороших воинов заняты сейчас в Кринну, у Нежных болот. Думаю, вам это хорошо известно. Так что задача, которую вы сейчас так красочно сформулировали, несколько облегчится, — тихо сказал Ихил, и направляемая им гравиплатформа поплыла обратно к водопаду.

Нежные болота

— Время истекло! — дважды проревел воин-«громкоговоритель». — Вы должны выдать нам вашего предводителя или дать иной ответ!

Люди из отряда Элькана, что оставались у береговой линии болот, машинально растянулись по всей длине барража, замерли: слова Обращенного раскатились по всем окрестностям. Из-за. скал вывернулось несколько «бродячих» гареггинов, они не подходили к людям из отряда, просто буравили их своими темными глазами. Только десятник Мазнок швырнул в одного не в меру любопытного (подошедшего ближе чем на пятнадцать шагов) «дикого» куском обвальной породы, наполовину вымазанном в жидком иле.

Гамов, Лейна и Абу-Керим на малой платформе, курсировавшей вдоль балки, перебрасывались быстрыми фразами на двух языках — русском и Общем арламдорском:

— Ну приплыли…

— А мне приходилось видеть Обращенных в действии около двух месяцев назад. Стреляли на поражение…

— Как бы и сейчас…

— Запросто, — сказал рассудительный Абу-Керим и покрутил головой, — запросто могут всех валить. А уж потом разбираться, кто прав, кто виноват.

Гамов, которого трясло, словно от холода, ответил, выбивая зубами веселую дробь:

— Н-да, не вижу, чем бы эта армада на гравиплатформах могла отличаться от российского СОБРа, разве что численностью. Поставили ультиматум, потом будут стрелять на поражение или топить в болотах. Мы для них вне закона, чужие.

— Вполне традиционное обращение, — заметил Абу-Керим, присаживаясь на корточки на самом краю платформы и обхватывая пальцами рассаженную до кости щиколотку. — Думаю, что, если твой дядя Марк пойдет в отказ, нас будут валить прямо сейчас. И тогда разве что только я выживу… По привычке…

Пауза явно затягивалась. Воин-наку ждал сигнала от альда Каллиеры, а тот молчал. С момента выставления ультиматума в пересчете на земное время прошло более часа, но с тех пор альд Каллиера не произнес ни одного слова. Он только выслушивал сообщения из локальной сети Обращенных, проходящие через полант, и пощипывал ус.

Элькан между тем не подавал вестей. Гравиплатформы с Обращенными за время, данное на раздумье, приблизились к протянутой над болотами металлической балке ближе на сотню анниев. С такого расстояния вполне можно было разглядеть лица… С такого расстояния вполне можно было стрелять на убой.

Наконец альд Каллиера дал сигнал, и наку заорал:

— Время истекло! Кто уполномочен дать ответ? Капитан Епанчин повернулся к Бер-Ги-Дару и затряс того за плечо:

— Что ты молчишь? Что ты молчишь? По моим часам мы час восемнадцать минут ждем, и ничего! Я не стану дожидаться, пока эти ваши Обращенные приступят к силовому решению проблемы! Я спускаюсь вниз, в эти вонючие болота, и вытаскиваю оттуда за шкирку нашего храброго предводителя! Который, как мне кажется, уже исчерпал кредит доверия.

— Ну так что ж!.. Действуй по собственному усмотрению, ведь это ты отвечаешь за безопасность, — печально ответил ему Бер-Ги-Дар, не убирая рук с пульта.

Капитан Епанчин головокружительно выругался на родном языке, предоставлявшем такую великолепную свободу выбора выражений в минуты гнева, и, перемахнув на спускающуюся к болотам лестницу, полез в провал. Примерно в этот момент Бер-Ги-Дар, которого трясло от напряжения и волнения, снова связался с Эльканом и сообщил, что время истекло.