С увеличением размеров хозяйства интенсивность земледелия понижается – если судить о размерах хозяйства по величине площади земли; повышается – если судить о размерах хозяйства по стоимости продукт тов хозяйства.
Какой же из этих двух выводов правильный?
Ясно, что о размерах хозяйства количество земли не дает никакого представления, если земля не обрабатывается (не забудем, что в Америке в основу группировки берут не одну лишь обрабатываемую землю, а всю площадь земли, и что в этой стране процент обрабатываемой земли колеблется по группам хозяйств от 19 до 91 %, по районам от 27 до 75 %); – не дает никакого верного представления, если между отдельными хозяйствами имеются в значительном числе случаев и существенные различия в приемах обработки земли, в интенсивности земледелия, в системах полеводства, в размерах удобрения, в применении машин, в характере скотоводства и т. д.
Именно этот случай заведомо относится ко всем капиталистическим странам и даже ко всем, земледелие которых затронуто капитализмом.
Мы видим теперь одну из самых глубоких и общих причин того, почему ошибочные мнения о «превосходстве» мелкого земледелия так прочно держатся, почему буржуазные и мелкобуржуазные предрассудки этого типа так легко уживаются наряду с большим прогрессом социальной и, в частности, сельскохозяйственной статистики за последние десятилетия. Конечно, прочность этих ошибок и предрассудков поддерживается еще интересами буржуазии, стремящейся затушевать глубину классовых противоречий современного буржуазного общества, а когда дело касается интересов, тогда самые бесспорные истины, как известно, начинают оспариваться.
Но мы ограничиваемся здесь разбором теоретических источников ошибочного взгляда на «превосходство» мелкого земледелия. И не может быть сомнения, что среди этих источников виднейшее место занимает некритическое, рутинное отношение к избитым приемам сравнивать хозяйства только по количеству всей земли или обрабатываемой земли в них.
Соединенные Штаты Америки представляют из себя исключение среди всех капиталистических стран в том отношении, что здесь имеется еще масса незанятых, свободных, раздаваемых даром земель. Сельское хозяйство может еще развиваться здесь и действительно развивается посредством захвата незанятых земель, посредством обработки новых земель, никогда не подвергавшихся обработке, – развивается в форме самого примитивного и экстенсивного скотоводства и земледелия. Ничего подобного в старых, цивилизованных странах капиталистической Европы нет. Сельское хозяйство развивается здесь главным образом интенсивно, не посредством увеличения количества обрабатываемой земли, а посредством улучшения качества обработки, посредством увеличения размеров капитала, вкладываемого в прежнее количество земли. И именно эту, главную, линию развития капиталистического земледелия, – которая и для Америки постепенно становится главной, – и упускают из виду те, кто ограничивается сравнением хозяйств только по количеству земли.
Главная линия развития капиталистического земледелия состоит именно в том, что мелкое хозяйство, оставаясь мелким по площади земли, превращается в крупное по размерам производства, по развитию скотоводства, по размерам удобрения, по развитию применения машин и т. п.
Поэтому безусловно неправилен тот вывод, который получается при сравнении разных групп хозяйств по количеству земли и который гласит, что с увеличением хозяйства уменьшается интенсивность земледелия. Единственно правильным, наоборот, является тот вывод, который получается при сравнении разных хозяйств по величине стоимости продуктов и который гласит, что с увеличением размеров хозяйства увеличивается интенсивность земледелия.
Ибо о размерах хозяйства количество земли свидетельствует лишь косвенно, и это «свидетельство» тем менее достоверно, чем шире и быстрее идет интенсификация земледелия. Стоимость же продуктов хозяйства свидетельствует о его размерах не косвенно, а прямо и притом во всех случаях. Когда говорят о мелком земледелии, всегда имеют в виду такое, которое держится не на наемном труде. Но переход к эксплуатации наемных рабочих обусловливается не только расширением площади хозяйства при старой технической основе его, – так бывает только при экстенсивном, примитивном хозяйстве, – но и повышением данной техники, превращением ее из старой в новую, приложением к той же площади земли добавочного капитала в виде, например, новых машин или искусственных удобрений или увеличения и улучшения скота и т. д.
Группировка по величине стоимости продуктов фермы соединяет вместе хозяйства, действительно отличающиеся одинаковым размером производства независимо от количества земли в них. Высокоинтенсивное хозяйство на мелком участке земли попадает при этом в одну группу с сравнительно экстенсивным хозяйством на большой площади земли; и оба хозяйства будут действительно крупными и по размерам производства и по степени употребления наемного труда.
Наоборот, группировка по площади земли соединяет вместе крупные и мелкие хозяйства, раз они похожи по размерам землевладения, соединяет вместе хозяйства с совершенно различными размерами производства, такие, в которых преобладает семейный труд, с такими, в которых преобладает наемный. От этого получается в корне неправильная, совершенно извращающая действительное положение дела, – но очень нравящаяся буржуазии, – картина притупления классовых противоречий в капитализме. От этого получается не менее фальшивое и не менее нравящееся буржуазии прикрашивание положения мелких земледельцев, получается апологетика капитализма.
В самом деле. Основная и главная тенденция капитализма состоит в вытеснении мелкого производства крупным, и в промышленности и в земледелии. Но это вытеснение нельзя понимать только в смысле немедленной экспроприации. К вытеснению относится также могущее тянуться годами и десятилетиями разорение, ухудшение условий хозяйства мелких земледельцев. Это ухудшение проявляется и в чрезмерном труде или ухудшенном питании мелкого земледельца, и в обременении его долгами, и в ухудшении корма и вообще содержания скота, и в ухудшении условий ухода за землей, обработки, удобрения ее и т. п., и в застое техники хозяйства и т. д. Задача научного исследователя, если он хочет быть свободен от обвинения в вольном или невольном угождении буржуазии путем подкрашивания положения разоряемых и придавляемых мелких земледельцев, состоит прежде всего и больше всего в том, чтобы точно определить признаки разорения, которые вовсе не отличаются простотой и однообразием; – затем в том, чтобы вскрыть эти признаки, проследить и по возможности учесть широту их распространения, изменение их во времени. На эту, особенно важную, сторону дела меньше всего обращают внимания современные экономисты и статистики.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
