Шоссе быстро скрылось из виду, так как дорога обогнула небольшой, похожий на кнопку холм, и запетляла дальше, к тому, что когда-то было человеческим жильем. От дома почти ничего не осталось, кроме прогалины между деревьями, остатков забора да полуразрушенных ворот, чьи створки висели, кажется, только по привычке. Все вокруг — по колено заросло травой. Рядом с полуразрушенным дымоходом стояло когда-то величественное дерево, теперь почерневшее, без листьев; его костлявые ветви давно оставили попытки предоставлять кров и тень…
Саманта вцепилась в раму открытого окна, чтобы удержаться на сиденье, когда пикап срезал разросшийся смородиновый куст. Она услышала, как твердые незрелые ягоды замолотили по днищу старого грузовика, который замедлил ход и остановился под голыми ветвями мертвого дерева.
— Это место подойдет, — сказала Клаудия. Саманта закатила глаза, благодаря Бога за то, что они все еще целы. Она начала убирать волосы с лица, ожидая, что Клаудия сейчас выпрыгнет из машины.
Но этого не последовало. То, что произошло в следующий момент, оказалось таким же неожиданным, как и вся поездка по проселочной дороге. Волосы Клаудии оказались у нее в руках. Светлый курчавый парик, сама сущность Клаудии-официантки, теперь лежал на сиденье между ними. Без него яркий красный рот вдруг стал совершенно уместным на открывшемся лице. Темно-каштановые волосы, прямыми прядями спадавшие до плеч, обрамляли пару блестящих зеленых глаз, потемневших от ненависти. И тут Саманта разглядела револьвер.
— Я знаю тебя, — задохнулась она и чисто рефлекторно попыталась открыть дверь. Но бежать все равно было некуда.
Раздался выстрел, оглушительный от своей близости и внезапности.
— Конечно, знаешь. Еще бы, не узнать жену человека, которого ты убила!
Саманта была в шоке. Ее в конце концов нашли. Ненависть на лице этой женщины была неподдельной. Несмотря на все, что они с Джонни предпринимали, ее преследователь пришел, как обещал. С дико бьющимся сердцем она попыталась отвести глаза от оружия, направленного ей в лицо.
— Выбирайся! — закричала женщина. Стоило Саманте заколебаться, как новый выстрел прогремел прямо у нее над ухом. На этот раз пуля прошла гораздо ближе, чем первая, и у Сэм не осталось сомнений в том, какая судьба ее ждет, если она не подчинится.
Она открыла дверь и, споткнувшись, выбралась из кабины. И хотя она отчаянно пыталась совладать с собой, унять дрожь в ногах и попробовать выработать план действий, у нее ничего не получилось. Женщина и ее револьвер были совсем рядом и очень реальны.
— Иди вперед! — раздался приказ. Саманта повиновалась, в то же время пытаясь уяснить себе смысл диких обвинений.
— Почему, Дезире? Почему я? Я ничего не сделала тебе или Донни. Я больше всех в агентстве переживала, когда услышала о его смерти. Я знаю, что потеря любимого человека — это трагедия. Но еще хуже, если теряешь его из-за наркотиков. Тебе надо…
— Заткнись! — завопила Дезире. — Ты даже не понимаешь, о чем говоришь. Донни Адонис был звездой. Он обладал всем тем, чего нет у тебя, и ты завидовала! Именно. Завидовала! Ты отобрала у него роль и отдала тому типу с телевидения, у которого уже лысину было видно.
Женщина рассмеялась хриплым, истеричным смехом.
— Роль Кейси Уайлдера была будто создана для Донни. Эта роль в новом фильме компании «Касл-Рок» вытащила бы его из того болота, в которое он попал. Но нет! Тебе захотелось поиграть в Господа Бога! Ты лишила Донни достоинства и веры в себя, когда отдала роль другому. И разочарование убило его!
Дрожа от удовлетворения, что наконец-то раскрыла свое инкогнито, Дезире повела револьвером перед лицом Саманты и глумливо ухмыльнулась.
— С кем ты трахалась, чтобы погубить жизнь Донни?
Грубое обвинение заставило Саманту вздрогнуть. Эта женщина была вне себя, просто невменяема. Она ждала, что револьвер, который Дезире держала в руке, в любую секунду может выстрелить. Но женщина, вместо того чтобы стрелять, вдруг начала плакать. Саманта взмолилась в надежде на спасение. «Если Дезире способна плакать, то, может быть, ее удастся убедить в моей непричастности к смерти Донни», — подумала она. Но надежда умерла так же быстро, как и появилась, когда Дезире вдавила дуло револьвера в щеку Саманты и начала выплевывать слова, захлебываясь от ненависти и брызгая слюной:
— Наверное, тебе это очень понравилось, сучка, и потому ты так сильно унизила Донни, что он покончил с собой. Слышишь ты меня? Он убил себя! А значит, будет гореть в аду, и я никогда не увижу своего возлюбленного снова.
Она шагнула еще ближе к Саманте, ярость в ее голосе уступила место сухому расчету, быстрый переход от одного к другому пугал сам по себе.
— Поэтому, видишь ли, ты умрешь. Я запланировала это заранее. Изменить голос по телефону было несложно. У меня полно друзей в разных местах, у которых есть необходимая аппаратура. Но подставить тебя оказалось самой хорошей идеей, тебе не кажется? — Она улыбнулась еще шире и начала объяснять:
— У меня есть друг — у меня вообще полно друзей. Один из них провел меня в кабинет, в котором ты работала. Я сказала, что пропало кольцо Донни и, кажется, он мог обронить его во время своего последнего прихода туда. Они разрешили мне искать, и искать, и искать. А когда я видела, что в кабинете никого нет, я печатала те письма, которые посылала потом тебе. Получилось просто идеально, правда? Таким образом, полиция не стала помогать тебе искать меня, потому что они считали, что меня не существует.
Засмеявшись, женщина хлопнула себя револьвером по бедру. Саманта инстинктивно вздрогнула при звуке удара металла о живую плоть.
Так же внезапно спокойствие покинуло Дезире, вернувшуюся из прошлого в настоящее.
— Ты отняла жизнь у Донни, поэтому я отберу твою у тебя. Чтобы попасть в ад, точно так же как и он, ты тоже должна умереть.
Саманта споткнулась. Боже праведный! Эта женщина не в себе!
— Дезире, дай мне объяснить.
Глаза Саманты расширились от страха, она отчаянно пыталась сдержать дрожь в голосе. Она не должна показывать Дезире, как испугана, иначе та немедленно сорвется и произойдет непоправимое.
Женщина перед ней полностью преобразилась. Вместо легкомысленной, хихикающей официантки перед ней стояла напряженная, озлобленная фурия на грани сумасшествия. Ее глаза горели, дыхание было тяжелым и прерывистым, красный рот сжался в узкую кривую полоску. Она махнула револьвером в направлении Саманты и приказала.
— Заткнись и иди вперед!
Саманта сделала несколько шагов и снова обернулась, чувствуя, что Дезире знает, куда ведет ее, и что, когда они туда доберутся, разговаривать будет поздно. Там она умрет.
