Читаем без скачивания Страх огня - Джек Лэнс

Он совсем маленький, почти младенец. Донна стоит в пустыне, рядом с горящим автомобилем, из разбитых окон которого вырываются клубы черного дыма и пламени. Обжигающего, смертельно опасного пламени. Ее заплаканное лицо перепачкано сажей, руки прижаты ко рту, глаза вылезают из орбит; она в шоке. А потом поворачивается к нему, он лежит совсем рядом с ней на песке и видит, как сквозь ее боль пробиваются облегчение и счастье оттого, что он по крайней мере цел и невредим. Он видит ее любовь, которая уже расцвела пышным цветом. Он хочет подползти к ней и коснуться ее, но не может. Он не в состоянии пошевелиться, что-то удерживает его на месте. Однако он очень хочет прикоснуться к ней. И вдруг ощущает в себе силу, пришедшую к нему из самых потаенных уголков его существа или откуда-то свыше, от чего-то еще более великого и всемогущего, чем его мать. Внезапно руки Джейсона оказываются свободными. Но что-то по-прежнему удерживает его лодыжки, и он тянется к ним. Джейсона пронзает острая боль, однако он срывает с них путы, и вот уже ничто не мешает ему, и он протягивает руки к ней. Донна улыбается ему сквозь слезы, шепчет, что любит его и что он навсегда останется ее сыном. А потом ее облик начинает таять и вскоре исчезает вместе с горящим автомобилем и пустыней. Он понимает, где находится.

И тогда возвращается ночь.

Джейсон вновь может пошевелить руками и ногами; он освободился от веревок. Над ним, на самом краю могилы, с пылающим факелом в руке стоит Митч.

— Быстрее! — кричит ему Дуг. Голос его доносится откуда-то издалека, звучит искаженно и едва слышно. — Поджигай его!

А Джейсон по-прежнему ощущает присутствие Донны. Она все еще здесь, но уже тает. Он приподнимается, переворачивается, становясь на четвереньки, и плечи его горбятся, словно у дикой кошки, приготовившейся к прыжку. Дуг, наклонившись к кирке, лежащей на земле у его ног, хочет поднять ее.

Но Джейсон уже выпрыгнул из могилы, опережая киллера, и пальцы его сомкнулись на черенке. На краткий миг глаза Джейсона встречаются со взглядом его заклятого врага. А потом он испускает яростный рык и с размаху всаживает кирку в квадратного мужчину. Лезвие входит прямо в живот Дуга. Тот, сдавленно охнув, обеими руками хватается за живот, изумленно глядя на кровь, сочащуюся между его пальцев. Затем колени Дуга подгибаются, и он как подрубленное дерево падает на землю.

В лицо Джейсона ударила волна жара, перемешанная с искрами, он едва успел отдернуть голову. Из горла вырвался звериный рык, и его охватило непреодолимое желание оторвать Митчу руки и ноги.

Митч вновь замахнулся на него факелом, но Джейсон увернулся, прыгнул к брату и поднял его в воздух.

Митч безжизненно повис в его руках, по-прежнему сжимая бесполезный теперь факел, опущенный к земле, и оскалил зубы, словно готовясь укусить Джейсона.

— Майк… — Слово это напомнило звук глухого рычания.

— Да, — услышал Джейсон собственный голос.

Братья воссоединились, в огне и с огнем.

Майк поднял обезображенную фигуру еще выше, а потом толкнул ее вперед, и Митч полетел по воздуху; с глухим, тяжелым стуком его тело упало прямо в могилу, из которой только что выбрался Майк. На горящий огонь. Солома почти мгновенно начала куриться дымом, а потом из-под Митча вырвались языки пламени.

Тот закричал, крик его был оглушительным и страшным.

Майк повалился на землю. Во всем его теле пульсировала дикая боль. Из горла вырвался жуткий вой. Он приподнял голову и посмотрел на свои руки. Запястья кровоточили, а на кончиках пальцев виднелось мясо, словно в них втыкали раскаленные иглы. Он поднес к глазам дрожащие пальцы. Ногти были сорваны, из открытых ран сочилась кровь. Животный рык сорвался с его губ. Клейкая лента куда-то подевалась, и уже ничто не сдерживало рвущиеся наружу эмоции.

Майк отполз от огромного мужчины, лежащего на краю могилы, из живота которого торчала наполовину вошедшая в него кирка. Глаза и рот Дуга по-прежнему оставались открытыми. Его щербатый зуб, как и остальные, стал красным, лицо и губы тоже обагрились. В волосах у него запеклась кровь.

Пошатываясь, Майк поднялся на ноги. Он почувствовал запах горелого мяса и услышал треск пламени.

Внутри разверстой могилы, уткнувшись лицом в землю, лежал его навеки умолкнувший брат. Огонь пожирал его руку, ногу и лысую голову. Из-под его тела выглядывал кончик горящего факела.

В могиле танцевали языки оранжево-желтого пламени, отбрасывая жуткие блики на возвышавшийся над ней надгробный камень.

Глава тридцать третья

ВОЗВРАЩЕНИЕ

С момента трагедии на кладбище Сент-Джеймс минуло несколько недель. Каждый день Джейсон перебирал в памяти хорошие воспоминания, связывающие его с Кайлой. Перед внутренним взором проплывали незабываемые события, сценки, жесты. Тот день, когда они встретились в «Герцогине». Их последующие свидания и первый поцелуй. Как они стали жить вместе и украшать дом. Их поездки в Юту, Аризону и Неваду. Их рабочий день.

В день, когда они стояли перед алтарем и преподобный Джереми Хофмайстер спросил его, согласен ли Джейсон взять Кайлу в жены, он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете; эта замечательная женщина согласилась стать его женой.

Поначалу все разговоры Джейсона сводились к одной лишь Кайле. Навестить его пришел Брайан Андерсон, продемонстрировавший неожиданные родительские таланты.

Наступил и закончился отпуск Джейсона, и он вернулся к работе — Бабз больше не доставала его нытьем, а Карла не беспокоила своими проблемами. Даже Тони теперь был чуточку разговорчивее обычного.

Постепенно Джейсон стал замечать, что всеобщий интерес к нему угасает. Существование возвращалось в нормальное русло. Люди были заняты собственной жизнью.

Разумеется, он не мог винить их за это; все было так, как и должно быть, да и ему самому следовало двигаться дальше. Что он и сделает непременно. Разве что теперь жизнь его изменилась самым драматическим образом.

Она больше никогда не будет прежней.

Но одна из перемен удивляла его сильнее всего.

Вернувшись наконец домой после кошмарных событий той ночи на кладбище Сент-Джеймс, он не рухнул в постель. Хотя едва стоял на ногах от боли и усталости, Джейсон сначала принял душ, что с забинтованными руками было несколько неудобно.

А потом он отправился на поиски свечей.

Джейсон знал: они лежат где-то на чердаке. Кайла не желала расставаться со своей коллекцией, потому что терпеть не могла выбрасывать деньги на ветер, к чему, безусловно, и сводилось расставание с хорошими, дорогими свечами. Это были самые красивые свечи, которые она покупала для создания праздничного настроения во время отпуска, однако они хранились на чердаке, завернутые в чистую тряпицу.

Свечи лежали здесь по меньшей мере уже три года.

В ту ночь Джейсон принес их.

И зажег одну.

Глядя на огонь, он оставался совершенно спокоен, ни в сердце, ни в голове его не было и следа паники или страха. Он продолжал упорно смотреть на язычок пламени, и это его нисколько не беспокоило.

Даже пирофобия, казалось, потеряла для Джейсона всякое значение. Отныне она принадлежала прошлому. А он все сидел за столом, глядя на огонь.

Потом закрыл глаза и начал молиться.

Шестое сентября. Еще одно воскресенье. Он встал с постели в семь утра, принял душ, приготовил себе завтрак и отправился на короткую прогулку. В восемь тридцать уже сидел в своем «Ла Кроссе», отремонтированном и ставшем как новенький. Джейсон отправился по своему обычному маршруту. В рабочие дни поездка отнимала у него целый час, но в тихое воскресное утро она продолжалась не больше сорока пяти минут. Так что часы показывали всего двадцать минут девятого, когда он припарковался у дверей Института Турбера.

Здание казалось большим и унылым. Приземистый бетонный прямоугольник, выкрашенный в коричневый цвет. Единственным, что заслуживало внимания, был разбитый вокруг сад. Вдоль узких тропинок росли плодовые деревья. Джейсон заметил яблони, манго, гуаву, гортензии, рододендроны, другие растения и кусты, названий которых не знал.

Он вошел внутрь и пересек холл, направляясь к знакомой комнате. Затем открыл дверь, перед ним предстала она, сидевшая у окна в инвалидной коляске. Увидев его, она отложила в сторону пухлую книгу в бумажной обложке — недавно начала читать «Дьюма-Ки»[46] Стивена Кинга — и приветствовала его слабой улыбкой.

— Доброе утро, — поздоровался он, целуя ее.

— Доброе утро.

Она по-прежнему выглядела утомленной и слабой, да и была такой на самом деле. Ее физические увечья заживали медленно. Само по себе это казалось чудом, учитывая, насколько тяжелыми и серьезными они были. В первые часы после того, как Дуг исполосовал ее ножом, врачи вообще сомневались, что она выживет.