Читаем без скачивания Ультиматум Борна (пер. П. В. Рубцов) - Роберт Ладлэм

– Да, конечно, вы отличный человек. Генри!

– Благодарю вас, губернатор!

Было десять часов утра, когда они обнялись, но времени, чтобы поговорить, не было – всего лишь краткий миг радости от ощущения, что они вместе и в безопасности. Они еще сильнее чувствовали себя в безопасности оттого, что им были известны вещи, о которых не имел понятия Шакал, и это давало им огромное преимущество. Правда, это было только преимущество, отнюдь не гарантия: там, где был замешан Карлос, гарантий быть не могло. Поэтому и Джейсон, и Джон Сен-Жак были непреклонны: Мари и дети будут переброшены по воздуху на юг, на входивший в состав Гваделупы остров Бас-Тер. Они должны оставаться там вместе с величественной служанкой семейства Уэбб, миссис Купер, – все под надежной охраной, – пока им не разрешат вернуться на Монсеррат. Мари протестовала, но ее возражения были встречены холодным молчанием: ее муж четко и без эмоций отдал соответствующие приказы.

– Ты уезжаешь, потому что мне надо выполнить здесь работу. И не будем больше обсуждать эту тему.

– Снова как в Швейцарии... Опять Цюрих, разве не так, Джейсон?!

– Называй, как хочешь, – отпарировал Борн, погруженный в раздумья. Они втроем стояли у пирса, в конце которого (всего в нескольких ярдах от него) – на воде колыхались два гидроплана. Один из них доставил прямо на остров Спокойствия с Антигуа Джейсона, второй был заправлен и готов лететь на Гваделупу, – миссис Купер и дети уже сидели внутри. – Поторопись, Мари, – добавил Борн. – Мне надо обсудить кое-какие вещи с Джонни, а потом еще поджарить хорошенько двух этих старых мерзавцев.

– Они – не мерзавцы, Дэвид. Только благодаря им мы живы.

– А почему? Не потому ли, что они все провалили и вынуждены были переметнуться на другую сторону, чтобы спасти свою задницу?

– Это несправедливо.

– Это справедливо до тех пор, пока я не скажу наоборот, и они – мерзавцы до тех пор, пока не убедят меня в обратном. Ты не знаешь стариков Шакала, а я знаю. Они тебе что угодно наговорят, на все пойдут, солгут, хныкать будут, а стоит тебе только повернуться к ним спиной, они тут же тебе нож всадят. Он ими владеет – хозяин их тела, ума и того, что осталось от их души... Ладно, садись в самолет, – он ждет.

– Разве ты не повидаешься с детьми, не скажешь Джеми, что...

– Нет! У нас нет времени! Проводи ее, Джонни, мне надо осмотреть пляж.

– Здесь нет ни одного места, которое я сам не проверил, Дэвид, – почти с вызовом заметил Сен-Жак.

– Я потом скажу тебе, так это или нет, – резко ответил Борн, метнув сердитый взгляд, и направился по песку, добавив напоследок громко и не поворачиваясь к ним: – У меня к тебе есть десяток вопросов, и я до глубины души надеюсь, что ты сможешь на них ответить!

Сен-Жак напрягся, шагнул было вперед, но сестра остановила его.

– Не обращай внимания, братик, – сказала Мари, положив ладонь на его руку. – Он напуган.

– Он – что? Он всего лишь дрянной сукин сын, вот он кто!

– Да, я знаю.

Брат посмотрел на сестру и сказал:

– Это тот незнакомец, о котором вы говорили вчера в доме?

– Да, только теперь дело обстоит еще хуже. Поэтому-то он и напуган.

– Не понимаю.

– Он постарел, Джонни. Ему теперь уже пятьдесят, и он беспокоится, сможет ли он делать то, на что был способен раньше: во время войны, в Париже, в Гонконге. Все это сжирает его – он-то знает, что теперь должен быть лучше, чем когда-либо.

– Думаю, он сможет.

– Я знаю, что сможет, так как у него есть веская причина: когда-то у него были отняты жена и двое детей. Он едва помнит их, но они составляют самую суть его страданий. Так думает Мо Панов и я тоже... А теперь, годы спустя, угроза нависла над другой женой и двумя детьми. У него напряжен каждый нерв...

Внезапно с пляжа, с расстояния в триста футов, донесся разгневанный голос Борна, пробивавшийся сквозь бриз:

– Проклятие! Мари, я велел тебе поторопиться!.. А ты, мистер эксперт, вон там риф, а за ним что-то, напоминающее по цвету песчаную отмель! Ты это учел?!

– Не отвечай ему, Джонни. Мы с тобой идем к гидроплану.

– Песчаная отмель? О чем это он, черт подери?.. О Боже, понял!

– А я – нет, – сказала Мари, когда они быстро зашагали по пирсу.

– На восемьдесят процентов этот остров окружен рифами, а этот пляж – на девяносто пять. Они работают как волноломы, поэтому-то его и называют островом Спокойствия: здесь серфингом не займешься.

– Ну и что?

– Значит, кто-то, у кого есть акваланг, не станет рисковать врезаться в риф, а поплывет со стороны отмели. Понаблюдает за пляжем и охранниками, подберется поближе, когда никого не будет, а потом станет выжидать, находясь всего в нескольких футах от берега, пока не появится возможность снять часового. Я об этом даже не подумал.

– А он подумал, братик.

Борн сидел на углу стола, оба старика расположились напротив него на диване, шурин стоял у окна, выходившего на пляж.

– Для чего мне – для чего нам – лгать вам, мсье? – спросил «герой Франции».

– Все это смахивает на классический французский фарс: похожие и все же разные фамилии; одна дверь открывается, другая тут же закрывается; одинаково загримированные актеры появляются и исчезают, услышав нужную реплику. От этого нехорошо попахивает, джентльмены.

– Вероятно, вы специально изучаете творчество Мольера или Расина?

– Я внимательно изучаю странные совпадения, особенно если в них замешан Шакал.

– Не думаю, что мы хоть чем-то похожи внешне, – вставил судья из Бостона. – Разве что возрастом...

Зазвонил телефон. Джейсон поднял трубку.

– Да?

– В Бостоне все сходится, – сообщил Конклин. – Его зовут Префонтен – Брендон Префонтен. Он был федеральным судьей первой инстанции, попался на состряпанном правительством деле и осужден за умышленно неправомерное поведение – читай: по уши замешан во взятках. Его приговорили к двадцати одному году – отсидел десять, но и этого хватило, чтобы от него все шарахались. Он что-то вроде, как говорится, не совсем спившегося алкоголика, его все знают в самых темных районах Бобового города[40], но он безобиден, – даже можно сказать, приятен – конечно, с извращенной точки зрения. Кроме того, когда у него ясная голова, говорят, он здорово соображает, и, если бы не он, многим мошенникам не удалось бы выйти сухими из воды после судебных процессов, а другим пришлось бы тянуть большие тюремные сроки: он давал советы их официальным адвокатам. Можно сказать, что он – теневой юрисконсульт всяких заведений: баров, букмекерских контор и, возможно, магазинов... Поскольку и я в свое время закладывал за воротник, мне кажется, что с ним все в порядке: он справляется лучше, чем мне когда-либо удавалось.

– Ты-то бросил.

– Если бы мне удавалось лучше ориентироваться в этой сумеречной зоне, я, может, и не бросил бы. Во многих случаях у выпивки есть преимущества.

– А как насчет его клиента?

– Внушает благоговейный ужас. Да, кстати, наш бывший судья был адъюнкт-профессором на юридическом факультете в Гарварде, и Гейтс в студенческие годы посещал два его курса. В этом нет никакого сомнения: Префонтен знаком с ним... Можешь ему доверять, Джейсон. Ему незачем лгать – он просто хотел подзаработать...

– Ты следишь за его клиентом?

– Навесил на него всю тихую амуницию, которую только смог наскрести у себя в стенном шкафу. Он – ниточка к Карлосу... Его отношения с «Медузой» оказались пустышкой – дурацкая попытка глупого генерала из Пентагона засунуть своего человека в круг ближайших сотрудников Гейтса.

– Ты в этом уверен?

– Теперь – да. Гейтс – высокооплачиваемый консультант одной юридической фирмы, представляющей интересы компании, которая ухватила крупнейший подряд от министерства обороны, и теперь в отношении нее возбуждено дело по антитрестовскому законодательству. Он даже и не подумал отвечать на запросы Суэйна, потому что, если бы он это сделал, то оказался еще большим глупцом, чем Суэйн, а о нем так не скажешь.

– Теперь тебе этим заниматься, приятель. Без меня. Если здесь все пойдет по моему плану, я больше не желаю даже слышать о «Женщине-Змее». И вообще я не припоминаю, что когда-нибудь о ней слышал.

– Спасибо, что ты взвалил это на мою шею, – но по правде говоря, в некотором смысле я действительно тебе благодарен. Кстати, в тетради для записей, которую ты забрал у того бандита в Манассасе, есть кое-какие полезные вещи.

– Уж наверняка.

– Помнишь тех «летунов» из журнала регистрации «Мейфлауэра», которые приземлились в Филадельфии в одно и то же время и совершенно случайно оказались в этом отеле восемь месяцев спустя?

– Конечно.

– Их имена записаны в блокноте Суэйна, полном разнообразных сюрпризов. Они не имеют ничего общего с Карлосом, они – часть «Медузы». Это прямо золотая жила, которую мы извлекли из обрывков информации.

– Повторяю, меня это уже не интересует. Используй эту информацию по своему усмотрению.