— жизнерадостно сообщил я.
Тям понимающе покивал:
— Кораблекрушение, это можно. Кораблекрушение, это хорошо… Я не против. Но, тут сам понимаешь, не все зависит от одного человека. Нужно спросить старейшин.
— Так давай спросим.
Кто я такой, чтобы вставать на пути почтенного обычая?
Мы выждали полчаса и пошли в собрание старейшин. Утреннюю планёрку, так сказать.
И что-то я даже не особо удивился, когда это собрание обнаружилось в зале для ожидания посетителей в здании здешней береговой охраны, недалеко от портового управления. Собственно, кроме десятка стариков и старушек, рассевшихся на пластиковых стульях вдоль стен, там никого и небыло. Парочка из них была в старой поношенной форме береговой охраны, со значками ветеранов за выслугу лет и наградами за спасение людей на воде.
Ага! Теперь, кажется, мне становится понятно, как здесь все устроено.
— Вот, — показал на меня Тям, когда старейшины соизволили сосредоточить на мне общее внимание. — Это Чан Гун. Ему нужно кораблекрушение.
Старейшины некоторое время разглядывали меня, отчего мне стало как-то неудобно, а с чего бы? Потом, тот, что в форме сказал:
— И зачем мальчику из почтенной семьи Гун кораблекрушение?
— Потому, что он не из тех Гунов, — легкомысленно махнул рукой Тям и умолк под раздраженным взглядом старейшины.
— Я давно здесь не был, — произнес я осторожно. — И я не знаю, где теперь мои близкие. Я хотел бы их найти. Но для поиска в городских архивах нужна городская регистрация.
Когда не знаешь, что сказать — говори правду. Старейшины покивали, запереглядывались, соображают небось, сколько я тут им наврал.
— Н-да, — произнес наконец старейшина в форме, потирая седой подбородок. — Стремление сына достойной семьи. Были бы сейчас прежние времена… Но теперь все так сложно.
— Я понимаю, — быстро отозвался я. — И готов всецело облегчить вашу ношу. — Я практик первого уровня, правда, ещё не зарегистрированный.
— Хм-м, — задумчиво отозвался старейшина.
— Белут-Нага-Лаут, — вдруг прохрипела одна из старух.
Чо? Это на каком языке сейчас было сказано? Но, старейшина словно не обратил на старуху внимания, продолжая степенно размышлять.
— Белут-Нага-Лаут, — повторила старуха и ветеран береговой охраны наконец обратил на нее внимание:
— Ну, что ты заладила, старая? Какой еще Белут-Нага-Лаут. Ты его видела? — он показал на меня морщинистой ладонью. — С тросточкой ходит!
— Я то вижу, а ты ослеп давно, — непочтительно махнула рукой старушка. — Мальчишка вам тут всем нос утрет.
Все опять с сомнением разом посмотрели на меня. Я на всякий случай улыбнулся и кивнул.
— Хм-м, — снова протянул старейшина, потирая подбородок. — Ну, может ты старая, и права. Кому как не потомку семьи Гун совладать с морским драконом Белут-Нага-Лаут?
— Да-да, конечно, — легкомысленно отозвался я.
Так! Стоп! Дракон? Чего⁈ Опять? Теперь ещё и морской?
— Какой еще дракон⁈ — завопил я.
— Внешняя гавань, пролив между берегом и островом недоступны народам моря уже третий год, — объяснил старейшина. — И вообще никому недоступна, с тех пор как там поселился Белут-Нага-Лаут. Мы обращались к правительству и они прислали парусный учебный фрегат с автоматическими пушками, но и он не одолел дракона, едва убрались живыми, потеряв мачту.
— Дракон!
— Ну, да, морской дракон, — кивнул старейшина и расплылся в довольной улыбке. — Здоровенная скотина.
— Вы это серьезно?
— Конечно. Ты спросил цену, вот она — цена. И, в любом случае, пока лодки не могут выйти в море никакого кораблекрушения не получится, сам понимаешь.
— Но я думал…
— А, что ты, собственно, думал? Ты думал, тут собрались мастера подделки записей и адепты должностных преступлений? Нет, парень, это не так, — покачал старейшина седой головой. — Наши кораблекрушения самые лучшие, образцовые кораблекрушения, самые надежные из всех, потому, что они настоящие. И другого мы не можем тебе предложить.
Я молчал в полном афиге. Дракон. Да вы охренели!
Глава 20
Железка для дракона
— Я так понимаю, — с сочувствием произнес старейшина, — что тебе нужно подумать? Тям, проводи почтенного потомка семьи Гун. Ему нужно время и место для глубокомысленных размышлений.
Тям потянул меня за плечо и увел оттуда.
— Давай, парень, — сказал он мне, когда мы вышли под уже вполне жаркое солнце. — Тебе нужно чего-то пожрать. У меня тут девушка недалеко работает, накормит от пуза.
Ну, мы и пошли.
Что я могу сказать о той еде? Воспоминания плохо отложились у меня в памяти, потому, что я, погрузившись в размышления, не особо обращал внимание на то, куда иду, где сижу и что ем. Каких-то обычных на этом берегу морских гадов под соевым молоком. Хотя, конечно, кое-что хорошее о той еде сказать стоит, ее действительно можно съесть раньше, чем она тебя смертельно ужалит. Это если поспешить и не дать ей застать себя врасплох.
В борьбе со вторым завтраком, пытающимся убить меня, я пришел в себя.
— Черт, как-же я это сделаю? — пробормотал я.
Девушка Тяма, подносившая нам еду, посмотрела на меня с сочувствием. Спасибо, дорогая девушка. Ну, хоть женщины меня любят… Почти все.
— Тям, — произнесла его девушка, и Тям вздохнув, спросил недовольно:
— Чего?
— Ему нужна твоя помощь.
Тям только страдальчески закатил глаза, мол отчего именно я тут почётная команда бесплатной «Скорой Помощи»? И я вполне мог его понять. Мне такое и самому бы не понравилось.
Но девушка прочно держала Тяма в ежовых рукавицах, и не дала ему спрыгнуть с темы.
— Тям!
— Ну, ладно, ладно. У тебя деньги-то есть, Чан? Зарядить батарею для двигателя лодки нужно на станции. Сплаваем на внешний рейд, поглядим там осторожно, издалека, что и как, ничего не найдем, ты и спрыгнешь с этой темы, до какого-то другого раза, когда будешь готов.
Хм. Ничего так план, с возможностью, если что, удалиться в закат, не теряя окончательно лица. Надо брать.
Денег у меня не было. Впрочем…
Ну — как не было. Вчера, шастая по порталам, я вспомнил кое-что. Просто в эту заначку разумный человек в моей ситуации лезть бы не стал. Наверное. Страшновато как-то, вдруг ее можно отследить, и непонятно к чему это приведет. Хотя, может, ничего и не случится… Впрочем, была — не была! Нужно действительно посмотреть самому, что там такое ужасное рыщет на внешнем
