– Скажу-скажу, не беспокойся.
Катерина улыбнулась служанке. Потом отвернулась. Вместе со стариком они медленно пошли по улице, сливаясь с потоком идущих в церковь людей.
2013 год, Восточная Европа
Очнувшись от темноты, сев на лестнице, он в первую очередь вспомнил о ножах. О том, как летели ножи из комнаты его собственного номера. И воспоминание об этом удерживалось в памяти четче всего.
Как ни странно, боли не было. Он довольно легко смог подняться на ноги. Потом медленно пошел по лестнице, вверх. Тут вдруг в памяти мелькнуло что-то странное. Какая-то иллюзия – стариковская рука, прижавшаяся к стене из тесаных камней. Но это было так непонятно, так быстро, что через несколько ступенек полностью об этом забыл.
В коридоре никого не было. У него возникло странное ощущение – как будто это был сон. Но вдруг… Нет, ничего более конкретного он не смог бы объяснить. Просто узкая полоска кирпичного ковра возле двери его номера была несколько сдвинута. А дверь – почти закрыта, хотя он прекрасно помнил, что распахнул ее настежь. В голове ярким пламенем зажегся пугающий сигнал тревоги – и он бы ни за что не смог его погасить.
Коридор был пуст. Что оставалось делать? У него оставалось последнее: просто смело взглянуть в лицо судьбы. Ему вдруг показалось, что со своею судьбой он ведет какой-то странный, необъяснимый танец. И если их пара выиграет в этом диком марафоне, им достанется совсем не призовой кубок. Тот, кто выиграет, получит смерть. Что ж, это было не так плохо… И, не думая больше об иллюзиях, он распахнул дверь.
Но в номере никого не было. От долгих тренировок у него возникло некое потустороннее чувство, позволяющее ощущать опасность спиной. Такое чувство бывает у людей, привыкших ходить по краю: у бандитов, идущих на дело, у сидящих в засаде бойцов. Это словно фильтр, позволяющий мгновенно определить опасность. Теперь его фильтр молчал. Это означало, что в спину не полетит нож – хотя бы в ближайшие минуты его жизни.
Двигаясь бесшумно и аккуратно (это свойство тоже было выработано долгими тренировками), он осмотрел гостиную, спальню, крошечную ванную, туалет, даже стенные шкафы. Он не нашел ничего особенного, как вдруг…
Как вдруг в шкафу в глаза ему бросился его собственный чемодан, из которого высовывался край футболки, которую он специально положил на самое дно, не собираясь надевать. И вот теперь эта вещь нахально высовывалась из полуоткрытого чемодана. Стоило ему открыть крышку, как в глаза бросило то, что в его вещах рылись. Не просто рылись – перепортили почти все. Вещи с подкладкой (к примеру, брюки и пиджака) были изрезаны на куски. Было ясно: под подкладкой что-то искали. Точно так же вспороли матерчатую подкладку чемодана. Он бросился ко второй сумке, бывшей в стенном шкафу, в коридоре. Там произошло то же самое. Кто-то намерено перепортил его вещи – но не просто так… Цель была самая простая и примитивная: обыск.
Теперь в глаза попали и другие мелочи: небрежно застеленная постель. Беспорядок в ванной… У туфель оказались отломаны каблуки. Итак, обыск. Причем достаточно профессиональный. Только вот – зачем?
Он сел на кровать, обхватив голову руками. Чье это дело? Полиции? Или тех, кто бросал ножи? Но если это полиция, что они искали? Наркотики? Вряд ли… Их интересовало другое. Он не стали бы осматривать такие мелкие предметы, как каблуки. Рукопись в каблуках не спрячешь. Крест – тем более. Значит, те, кто искали, не совсем конкретно представляли себе, что они должны найти. Да, здесь было о чем подумать.
Но вдруг, к огромному своему удивлению, он почувствовал, как мысли его словно сбиваются, путаются, исчезают, словно сами собой… В голове появилась пугающая тяжесть. Виски налились свинцом. Он поднял голову… Угол комнаты словно заволокло черной тенью. И из этой тени на него сверкнули разъяренные красные глаза. Это были не человеческие глаза. Словно раскаленные до красна камни, они пылали такой невыносимой, острой ненавистью и злобой, что от ужаса вся его спина налилась льдом. В позвоночник словно вонзили ледяные иглы. Ощущение было таким, что в первые минуты он не мог даже дышать. Он действительно почувствовал страшную духоту. Горло сдавило спазмой, воздуха не хватало.
Красные глаза были совсем близко. Он вскочил с кровати – и вдруг отшатнулся: всю комнату заполонила темнота. А из темноты, словно замыкаясь в какой-то сатанинский круг, пылали красные глаза дьяволов…Их становилось все больше и больше. Ощущение ненависти, исходящей от них, словно убивало его душу. Двигаясь на ощупь, он пробрался к выходу.
В гостиной упал на колени, прямо на пол. Но, падая, он увидел, что на полу, рядом с диваном, дышится и сгорает кучка какой-то травы сероватого цвета. От травы идет черный дым.
Ускользающим сознанием он понял, что это какое-то сатанинское зелье, дьявольское снадобье, вызывающее такие страшные галлюцинации… мысль скользнула в его сознании. Оставив нечеткий. Пугающий отпечаток. После которого он провалился в давящую темноту.
1413 год, Восточная Европа
Деревья в лесу стояли плотной стеной. Солнце поднялось высоко в небе, бросая на листву яркий золотистый отблеск. Над деревьями (отчетливо выделяясь на их темном фоне) летел белый почтовый голубь.
По дороге на коричневой лошади быстро скакал всадник. Облако пыли поднималось из-под копыт. Железные подковы впивались в мягкий грунт дороги. Всадник был закутан в серый дорожный плащ, но шляпы на нем не было. Его длинные черные волосы лихо развевались на ветру. Ножны меча задевали бок лошади, но всадник этого не замечал. Это был офицер – возлюбленный Катерины. Всадник загонял лошадь – из последних сил, и животное уже начинало хрипеть. Белый голубь летел следом. Внезапно голубь появился прямо перед мордой лошади, пытаясь сесть ей на голову. Перепуганная лошадь мгновенно взвилась на дыбы, едва не сбросив наездника, который чудом удержался в седле. Но офицер был хорошим наездником, прошел суровую военную школу. Он удержался в седле, и вскоре подчинил животное своей воле уверенной железной рукой. Лошадь перестала дрожать всем телом, только время от времени издавала какой-то болезненный хрип. Офицер протянул руку и голубь сел к нему на ладонь. Свободной рукой всадник погладил голубя, улыбнулся:
– Красавец! Ты от нее? Что ты мне принес?
Пальцы офицера нащупали что-то твердое на шее голубя. С лица мгновенно исчезла улыбка.
– Что это такое? Что там у тебя, а?
Он размотал цепочку и достал медальон. Медальон Катерины, знакомый до боли… Медальон, бывший на той груди, которую так недавно он целовал…..Офицер вздрогнул, прошептал:
– Господи……
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
