Читаем без скачивания Заколдованный участок - Алексей Слаповский

И он уехал.

Он уехал, но люди не разошлись: очень уж охота было посмотреть, что будет дальше.

Нестеров выдвинулся вперед, повернулся ко всем и сказал негромко, но внушительно:

– Вот что... Вы меня извините, конечно, но мне кажется, всем надо отсюда уйти. Вы это и сами понимаете, да? А то неловко как-то...

И его послушались, как ни странно. Может, всего лишь потому, что без его слов все понимали, что неловко, но себе в этом не признавались. А вот слова сказаны – и сразу получается, что ты зевака и неделикатный человек, перед соседями в таком свете выглядеть не хочется.

Все разошлись, Константин и Липкина остались вдвоем. Он сел на лавку, словно разом обессилел, вытер пот со лба.

– Обиделся? – спросила Липкина.

– На что?

– Ну, как же. Получается, я от тебя отреклась.

– Ты же объяснила. Явился муж и тут же что-то украл. Позорище.

– Вот именно. Учитывая, что я про тебя все эти тридцать лет рассказывала так, что ты был для всех ангел просто. Скажут: врала учительница. Вся репутация насмарку. А у меня, может, кроме репутации, ничего больше и нет... А ты-то сам зачем отказываться начал? Придумал: вместе сидели, умер... Зачем?

– Тебя жалко стало. Говоришь же: репутация. А какая тут репутация, если я бомж действительно? Пусть уж лучше все думают – чужой человек, жулик, обманом к тебе втерся. А я обманом и так всю жизнь жил.

– Ладно. Пошли, – сказала Липкина.

– Куда?

– Обедать, куда ж еще?

Она пошла в дом, а Константин направился в сарай. Он достал спрятанный сверток, развернул его. В нем оказались документы. Константин раскрыл паспорт – старый, потрепанный. Там была его фотография давнишней давности. И надпись на первой странице: КОСЕНКО ВИКТОР ЕФИМОВИЧ.

Он раскрыл и другой паспорт, тоже неновый, и фотография тоже старая. Там значилось: ЛИПКИН КОНСТАНТИН БОРИСОВИЧ.

Посидев и подумав, Константин сунул оба паспорта в карман и торопливо пошел из сарая. Пробрался огородом – к берегу. К подвесному мосту.

Торопливо шел по качающимся доскам. На середине остановился, достал один из паспортов, порвал его в клочки и кинул в воду.

Какой, мы не знаем.

И пошел обратно к селу.

Но, дойдя до берега, резко развернулся и еще быстрее пошел прочь; мост так и мотало из стороны в сторону.

А Липкина, стоя на крыльце, видела это.

Но не окликнула, не стала догонять. Просто молча смотрела, о чем-то думала.

О чем, мы не знаем.

Глава 9

Факт из жизни не доказан

Ваучер окончательно решил продать дом. Он ведь для этого сюда и вернулся.

Дом на отшибе, над оврагом, участок довольно запущен и кое-как огорожен, но сам дом, хоть и старый, выглядит неплохо: большой, крепкий.

Ваучер полдня ходил с рулеткой и вымерял параметры своих владений, записывая цифры на клочке бумаги. Осмотрел, обстукал и ощупал дом и изнутри. Остался доволен. И пошел обрадовать Нестерова:

– Всё, Александр. Решил я.

– Решили так решили, очень хорошо.

– Согласен, значит?

– Почему нет?

– Ты хоть осмотри сначала.

– Да я видел.

– Так дела не делают! – рассердился Ваучер. – Я вот тут записал: сколько участок, сколько в доме площадь, из чего сделанный. А ты потом скажешь, что наврал.

– Но ведь не наврали же?

– Не наврал. А ты всё равно проверь. Тебе всё-таки не капусты кочан, тебе дом с участком предлагают!

Что ж, Нестеров пошел посмотреть.

Ваучер водил его по участку, показывал записи в тетради и совал в руки рулетку, чтобы Нестеров проверил. Тот отказывался.

– А дом! – говорил Ваучер, подводя к дому. – Сруб – бревна одно к одному, обшит досками, как видишь. Крыша, врать не буду, двадцать лет назад перекрыта, но ее еще двадцать лет крыть не надо. Отец мой дом ставил, а я потом достраивал. Я ж и плотничал, и столярничал, и крыши крыл. Чего только не умел!

– А почему уехали?

– А чего тут было делать? Я и раньше не очень тут жил. Заработки маленькие, кругозора никакого. По стройкам ездил. Там всё просто: сделал – получи. И зарабатывал, между прочим, столько, сколько тут никому не снилось!

– Семью обеспечивали?

– Сразу три! – похвастался Ваучер. – Нет, не сразу, конечно. Три раза официально был женатый, один раз так. Детей трое, один уже умереть успел от пьянства. Только они отца не признают. Племянник зато у меня золотой. Большой человек стал в городе, у него там в престижном месте коттедж огромный. Я при нем и живу. Помогаю по хозяйству. Сторожу, когда в отъезде. Он меня домовым зовет. Я сержусь, конечно, но не обижаюсь. Эх, Александр, а когда я сюда после заработков приезжал!.. Я им такой праздник устраивал! Мужиков всех по неделе поил, а баб... Тоже поступал с ними соответственно. Любили меня женщины, Саша, чего уж правду скрывать! До сих пор некоторые не замужем, потому что меня ждали. Двадцать лет дом еще без ремонта простоит, а потом подремонтировать – и еще хоть сто! Сруб лиственничный, что ты хочешь, во всей Анисовке ни у кого такого нет. Давай я тебе вот тут доску оторву, а ты посмотришь!

Ваучер взялся за гвоздодер, похожий на ломик.

Нестеров отговаривал:

– Зачем, я верю!

– Затем, что обманывать людей не люблю! Меня всю жизнь обманывали, а я – никогда!

Ваучер умело оторвал одну из досок, чтобы показать бревна за обшивкой. Постучал по бревну.

– Слыхал? Аж звенит! Ты попробуй! Нет, ты попробуй, попробуй!

Нестеров взял гвоздодер и постучал по бревну, после чего Ваучер аккуратно приколотил доску на место.

– Теперь дом внутри смотрим! – скомандовал он. Пошли смотреть дом внутри, хотя Нестерову это было не очень интересно.

Нестерову это было неинтересно, но он видел, что старику хочется похвастаться. Впрочем, внутри дом, пожалуй, выглядел неказистей, чем снаружи: очень уж всё скудно, голо, неухоженно.

– Вещи вы в город перевезли? – спросил Нестеров.

– Зачем? Что было, то и оставил. Племянник не велел везти: не нужна, говорит, твоя деревенская мебель!.. Маловато, конечно. Зарабатывал-то я ничего, но, сам понимаешь... Вино. Бабы обратно. Потом болезни начались, пролечил шут знает сколько. Ну? Берешь?

– Я сказал же, беру. Вопрос: цена. Я ведь не себе беру, так что от покупателя зависит.

– От Прохорова, что ли? Жулик!

– Может, и жулик, но других покупателей пока нет.

– А мне всё равно. У меня для всех одна цена! Вот!

Ваучер положил на стол тетрадь с расчетами и хлопнул по ней ладонью.

– Считай, что это сразу со скидкой. Поэтому – без торговли! Что, много?

Нестерову цифра показалась не большой, не маленькой. Но сам он решить не мог. И, не откладывая, позвонил Прохорову.

И тот ему сказал, что покупать ни в коем случае не нужно, это пустая трата денег: по его сведениям, дом Бориса Петровича Трошина, то есть Ваучера, фактически ничейный. И можно будет чуть погодя взять его даром.

Нестеров передал это Ваучеру.

Тот долго не мог понять:

– Как ничейный? Он в уме, твой Прохоров?

– Он сказал, что у него сведения от администрации, будто вашего дома и участка фактически нет.

– Как это нет? Какие сведения? Шаров ему их дал? Откуда, с потолка? А ну пошли, сейчас посмотрим, есть дом или нет!

– Может, без меня разберетесь?

– Будешь как свидетель!

Как свидетель Нестеров стоял у двери, а Ваучер, ворвавшийся в администрацию, бушевал перед Андреем Ильичом и Юлюкиным:

– Это как понимать, администрация? Как получилось, что моего дома нет?

– Почему нет? – удивился и сам Шаров.

– Прохоров сказал! Будто бы вы ему и сказали!

– Ничего я ему не говорил.

– Он сам мог увидеть, – объяснил Юлюкин. – Он месяц назад все планы смотрел. То есть свой план смотрел, а заодно мог и все посмотреть. Информация не секретная.

– Не секретная, но смотреть было не обязательно! Кто ему дал?

– Насколько я помню, вы и дали.

– Какая разница, кто дал? – кричал Ваучер. – Вы мне суть объясните!

Андрей Ильич открыл один из шкафов, достал папки, планы, кальки, разложил на столе.

– Вот, тут всё как на ладони. Три года назад составили, большие деньги заплатили, между прочим... Так... Вот твоя улица, правильно?

– Откуда я на бумаге увижу?

– А тут написано. Вот Микишин, потом Лыкачева старуха, Рюмины, Ступина пустой дом стоит, Читыркины, Вахрушевы, Дуганов...

– Правильно. А за Дугановым я!

Андрей Ильич, повертев карту, сказал:

– Может быть...

– Что значит – может быть? – возмутился Ваучер.

– На плане не обозначено. На плане тут пустошь.

– Как это пустошь? Вы что, очумели, что ли? Отец мой там жил с матерью, мы с братом, царство ему небесное, и на тебе – пустошь!

– Ты не кричи. Ошибка какая-нибудь вышла, исправим.

Юлюкин вмешался.

– Разрешите? – он взял бумаги и разложил перед собой. – Я в курсе этого дела. Конечно, путаница произошла. Планы двадцать раз чертили, потом контора горела вместе с документами. Опять все планы заново чертить начали... И так получилось, что дом Бориса Петровича физически существует, а фактически и юридически нет. – Тут Юлюкин заметил, что Нестеров улыбнулся, и бросил в его адрес: – Между прочим, я ничего юмористического не говорю.