— Я не вывожу его из себя. Он не думает обо мне за рамками того, как я могу послужить его великим целям.
Теперь Кросс рассмеялся громко и дружелюбно.
— Вы само совершенство.
Пенелопа не ощущала себя совершенством. Она чувствовала себя полной идиоткой.
— Прошу прощения?
— За все те годы, что я знаком с Борном, я ни разу не встречал женщины, которая действовала бы на него так, как вы. И в жизни не видел, чтобы он сопротивлялся кому-то так, как вам.
— Это не сопротивление. Это отсутствие интереса.
Одна рыжая бровь снова взлетела вверх.
— Леди Борн, вы ошибаетесь.
Он просто не знает. И не видел, как Майкл ее бросил. Как держится от нее на максимально возможном удалении. Как она ему безразлична.
Пенелопе не хотелось об этом думать. Не сегодня.
— Скажите, вы не могли бы помочь мне нанять экипаж? Я бы хотела вернуться домой.
Он покачал головой:
— Борн меня убьет, если узнает, что я позволил вам уехать домой в наемном экипаже. Дайте-ка я его отыщу.
— Нет! — воскликнула Пенелопа, не успев удержаться, и тут же потупилась. — Я не хочу его видеть.
Он не хочет ее видеть.
Она больше не понимала, что важнее.
— Если не он, значит, я сам вас провожу. Со мной вы будете в безопасности.
Пенелопа прищурилась.
— Откуда я знаю, что это так?
Уголок его рта приподнялся в усмешке.
— Помимо всего прочего, Борн получит истинное наслаждение, разрывая меня на куски, если я причиню вам вред.
Пенелопа вспомнила, как чуть раньше Майкл, не дрогнув, швырнул Денсмора через все казино. То, как он стоял над бессвязно бормочущим графом, сжав кулаки, и голос его дрожал от гнева.
Если она и была в чем-то уверена, так это в том, что Борн никому не позволит ее обидеть.
Разумеется, за исключением тех случаев, когда будет обижать ее сам.
Глава 14
«Дорогой М.!
Я слышала про Лэнгфорда, эту скотину, а не человека, и про то, что он сделал. Конечно же, это чудовищно. Никто не верит, что он мог оказаться таким злобным, — никто, кроме Томми и меня. Что до Томми... он тебя разыскивает. А я молюсь, чтобы он тебя нашел.
Быстро.
Всегда П.
Нидэм-Мэнор, февраль 1821 года».
Письмо не отослано.
Левый хук Темпла был свирепым и желанным.
И заслуженным.
Кулак врезался в челюсть Борна, голова его откинулась назад, и он налетел на деревянный столбик в углу ринга, расположенного в подвале «Ангела». Борн сумел удержаться на ногах, не рухнув на усыпанный опилками пол, посмотрел поверх канатов, ограждавших ринг, встретился взглядом с Чейзом, выпрямился и повернулся лицом к спарринг-партнеру.
Темпл приплясывал, глядя, как Борн снова на него надвигается.
— Ты болван.
Стараясь не обращать внимания на слова (и заключавшуюся в них правду), Борн нанес удар, который мог бы свалить дуб. Темпл легко уклонился и сверкнул ухмылкой.
— Ты болван, да еще и хватку теряешь. Может, и с дамами тоже?
Борн нанес короткий удар по скуле Темпла, с удовольствием услышав, как кулак соприкасается с плотью.
— Что насчет моей хватки сейчас?
— Так себе удар, — ухмыльнулся Темпл и качнулся влево, уходя от следующего удара Борна. — Но твоя жена уехала домой с Кроссом, так что тут я ничего определенного сказать не могу.
Борн выругался и набросился на друга, бывшего на несколько дюймов выше ростом и на полфута шире. Впрочем, Борн возмещал это разницей в скорости, проворстве, а сегодня еще и энтузиазме.
Он атаковал без колебаний, кулаки его, замотанные в полоски ткани, так и рвались соединиться с обнаженным торсом партнера. Сначала левый, потом правый. Каждое движение подчеркивалось короткими стонами Темпла. Впрочем, тот быстро уклонялся в сторону.
— Не дразни его, Темпл, — сказал снизу Чейз, перебиравший стопку документов и толком не обращавший внимания на схватку. — Ему и так выдался тяжелый вечер.
Бог свидетель, это правда.
Он отпустил ее домой, и это было самое сложное решение в его жизни.
Кулак Темпла безупречным прямым справа впечатался в его челюсть. Борн покачнулся.
— Почему бы тебе не поехать вслед за ней? — спросил Темпл, снова уклонившись от кулаков Борна и нанеся прямой удар ему в грудь. — Уложи ее в постель. Обычно это помогает им почувствовать себя лучше, разве нет?
Борн не мог объяснить другу, что именно постель, разделенная с женой, поставила его в теперешнее затруднительное положение.
— Когда найдешь жену себе, можешь давать любые советы.
— К тому времени необходимости не будет. Ты уже выгонишь свою жену навсегда. — Он отпрыгнул назад. — Мне эта девушка нравится.
Как ни печально, Майклу тоже.
— Ты ее даже не знаешь.
— А мне и не надо. — Правый хук Борна нокаутировал бы любого другого человека, а Темпл его как будто не заметил. К сожалению. Он продолжал наступать. — Любой, кто сумеет выбить тебя из колеи так, как это удается ей, заслуживает моего восхищения. Да она заслужила мою преданность одним своим участием в сегодняшних развлечениях. Полагаю, Кросс вернется наполовину в нее влюбленным.
Он намеренно подстрекал Борна, и ему это удалось. Зарычав, Борн кинулся на Темпла. Тот блокировал два быстрых удара, а затем нанес партнеру резкий удар в живот. Борн выругался и повис на Темпле, учащенно дыша и сильно потея. Секунда-другая. Пять. Наконец Темпл отодвинулся и прежде, чем Борн успел шевельнуться, ударил его раз, еще раз, и Борн отлетел на канаты. Из носа у него текла кровь.
На этот раз он никак не мог прийти в себя, упал на колени.
— Раунд закончен, — объявил Чейз.
Темпл поспешил помочь Борну подняться, но тот только выругался.
— Оставь меня! — рявкнул он, поднялся на ноги и направился к стулу в углу ринга, помеченному зеленым носовым платком.
— Тридцать восемь секунд, — сказал Борн, срывая платок со столбика, поднося его к носу и запрокидывая голову. — Готовься к контратаке.
— Что она тебе такое сказала, раз ты так нарываешься на трепку? — поинтересовался Темпл.
Борн не ответил на вопрос. Боль в щеке не помогала, не отвлекала его от мыслей о том, что сегодня ночью произошло между ним и женой. Как ее голубые глаза сверкнули, когда она обвинила его в том, что он использовал ее тело, обеспечивая свои интересы. Как она расправила плечи и кинулась в защиту своей чести — сделала то, что он обязан был сделать за нее.
Как она смотрела на него искренними, полными слез глазами и рассказывала, как ей его не хватало.
Она права. Он использовал ее. Относился к ней куда хуже, чем она заслуживает. А она защищала себя с достоинством и гордостью. Потрясающе.
