Итак, чуть замявшись при выступлении, корабли неровной колонной двинулись на зюйд — головным «Баян», за ним в 4 кб «Слава», далее в 2 кб «Гражданин». На параллели Патерностера «Баян» уменьшил ход, отвернул на ост и, пройдя ещё несколько кабельтовых, остановился, пропуская вперёд линкоры. «Гражданин», дальность стрельбы 12″ орудий которого не превышала 88 кб (против почти 116 кб «Славы»), обошёл её и вышел вперёд, заняв место мористее «Славы» ей в кильватер. В процессе выполнения перестроения корабли слишком растянулись, на что в 9.50 последовал сигнал командующего «Держаться ближе к адмиралу».
В 10 часов линкоры начали поворот для приведения противника на кормовой курсовой угол. Таким образом, русский флагман, маневрирование которого было существенно затруднено отмелями островов Моон и Вердер, намеревался вести бой на кормовых углах левого борта, в случае необходимости действуя на отходе в направлении NNW.
Ю. Ю. Рыбалтовский в своём рапорте обращает внимание на одно обстоятельство, не позволявшее «Славе» вести огонь прямо по корме. По штату корабль имел три 9-футовых (база 2,7 м) дальномера «Барр энд Струд», которые располагались на носовом и кормовом мостиках, а также на площадке между дымовыми трубами. За три дня до боя кормовой дальномер был передан на батарею № 43 на Цереле, обратно он по понятной причине получен не был. Однако на «Славе» не позаботились оперативно перенести средний дальномер на корму, вследствие чего теперь обоим оставшимся инструментам препятствовали обзору прямо по корме дымовые трубы. «Теневая зона» составляла около 45°. [268]
В 10.05, приведя противника на курсовой угол 135° левого борта, «Слава» с предельной дистанции (поправка дня была 3 кб, что при дальности действия 12″ орудий линкора в 115,5 кб даёт 112,5 кб) открыла огонь дальнобойными снарядами по западной группе германских тральщиков. Первый залп дал перелёт, второй недолёт и третий накрыл их, после чего тральщики, под прикрытием дымовой завесы, отошли. Огонь был приостановлен. На полминуты раньше «Славы» открыл огонь «Гражданин», но при дальности 12″ орудий 86 кб он вскоре был вынужден прекратить стрельбу, выжидая уменьшения дистанции.
Вскоре после начала стрельбы, в 10.15 по кораблям М. К. Бахирева с предельной дистанции открыли огонь германские дредноуты, продолжавшие двигаться на ост малым ходом вдоль южной кромки поля 1917 г. Первый залп «Кёнига», состоявший из трёх всплесков, лёг впритирку к корме «Баяна», оказавшегося южнее всех. В 10.18 «Кронпринц» открыл огонь по «Гражданину» пятиорудийными залпами, давшими небольшие недолёты. Сделав 5 залпов, он прекратил огонь. «Слава», таким образом, на этом этапе боя оставалась необстрелянной. «Баян», оказавшийся между ней и германскими линкорами, чтобы не мешать огню «Славы», по приказанию вице-адмирала Бахирева отвернул влево и отошёл на несколько кабельтовых на ост.
Дождавшись сближения на дальность действия его 12″ орудий, «Гражданин» открыл огонь главным калибром также по западной группе тральщиков. Из-за меньшей дальности его орудий он, получая недолёты, приостанавливал стрельбу, выжидая, пока тральщики приблизятся, чтобы вновь открыть огонь. Противоминным калибром (6″) он пытался обстреливать тральщики у восточной кромки заграждения. Русские линкоры были чрезвычайно стеснены в маневрировании, управляясь на месте машинами. Поэтому в 10.30 последовало семафором распоряжение адмирала Бахирева держаться на месте и поддерживать огонь «по ближайшему противнику».
К 10.50 германские тральщики, отошедшие и перестроившиеся под прикрытием дымовой завесы, вновь приступили к работе. «Слава» возобновила по ним огонь с дистанции в 98,25 кб, уменьшившейся постепенно до 96 кб, вновь добившись накрытий. «Баян» и «Гражданин» также обстреливали тральщики, которые «работали упорно, несмотря на то, что всё время находились в большом количестве наших всплесков». В этот период боя огонь 12″ орудий «Славы» был разделён: носовая башня стреляла по миноносцам, державшимся за западной группой тральщиков на меридиане Патерностера, а кормовая вела огонь по дредноутам, непрерывно обстреливавшим наши корабли, однако безрезультатно.
Бой 4 октября — «Кёниг» и «Кронпринц» ведут огонь по русским кораблям (из коллекции Г. Стафа)
«Кёниг» и «Кронпринц», связанные отсутствием свободы маневрирования у южной кромки минного заграждения, при том, что все тральщики были высланы на его прорыв, оказались в рискованном положении. Германская официальная история свидетельствует: «Русские линейные корабли перенесли свой огонь на III [линейную] эскадру [т. е. на дредноуты] и очень быстро к ней пристрелялись. Они держались очень умело на границе дальности огня нашей тяжёлой судовой артиллерии (20,4 км [115 кб]). Положение эскадры было крайне неудачным: она не могла ни приблизиться к противнику, ни, стоя на месте, уклониться от его огня». [269]
Понимая невозможность неподвижного нахождения под огнём «Славы» («чтобы не дать русским одержать лёгкий успех»), вице-адмирал Бенке приказал своим дредноутам развернуться на правый борт и лечь на вестовый курс «с целью выйти за предельную дальность неприятельского огня».
Между тем движение немцев на основном участке прорыва у западной кромки поля начало стопорится. Успешный огонь «Славы» и «Гражданина» уже дважды заставлял катера-тральщики 8-й флотилии и тральные корабли 3-го дивизиона отходить, прикрывшись завесой. Согласно русским отчётам о бое, в этот период был потоплен один германский тральщик и один повреждён. Германская официальная история этих фактов не подтверждает, но сдержанно отмечает, что «8-я полуфлотилия искателей мин, шедшая курсом NNW, вперёд не продвигалась. Она очутилась в тяжёлом положении и попала под огонь русских боевых кораблей и [береговой] батареи [у деревни] Вой. Ей удалось отойти, прикрывшись дымовой завесой. 3-й дивизион тральщиков, производивший тральные работы позади (южнее) 8-й полуфлотилии искателей мин, тоже попал под обстрел и был вынужден прекратить работы. Русские перенесли огонь ещё южнее — на миноносцы и крейсера [„Кольберг“ и „Страсбург“], которым, в свою очередь, пришлось отойти, чтобы не изображать собой мишени. Таким образом, попытка прорваться между заграждениями… и минами, поставленными германскими подводными лодками, не удалась, от неё пришлось совершенно отказаться». [270]
Командир «Славы» В. Г. Антонов так описывает этот момент боя: «Было замечено, что на меридиане Пакерорта курсом N идут несколько больших миноносцев. По ним был дан один выстрел из носовой 12″ башни, который накрыл сразу их и произвёл на одном из миноносцев взрыв или пожар, после чего миноносцы в беспорядке бросились к югу. Падения неприятельских снарядов были всё это время около наших кораблей, но после нашего попадания в миноносец и ввиду того, что наши снаряды стали ложиться близко около крейсеров, весь отряд противника около 11 час. 10 мин. начал отходить к югу и с дистанции 128 кб прекратил огонь». [271]
Неудача с прорывом вдоль западной кромки заграждения выводила на первое место запасной вариант — мимо банки Ларина в северном направлении. Сюда в помощь 3-й полуфлотилии катеров-тральщиков были переброшены с основного направления ещё 9 катеров 3-го дивизиона и число тралящих судов доведено до 19 («чтобы пробиться во что бы то ни стало хотя бы на одном участке»). Таким образом, окончательный успех прорыва в Моонзунд теперь зависел от упорства германских тральщиков и того, насколько долго они смогут продержаться под огнём «Славы» и «Гражданина» до тех пор, пока дредноуты по протраленному проходу не смогут выйти на сближение и нанести по ним сокрушительный артиллерийский удар.
Бой 4 октября. Русские корабли под огнем германских дредноутов. Головным идет «Слава», за ней — «Гражданин». На нижнем снимке слева направо: «Слава», «Гражданин», «Баян» и эсминец типа «Деятельный»
На последних минутах этого боя, закончившегося отступлением немцев для перегруппировки сил, на «Славе» возникла первая большая проблема — вышла из строя носовая 12″ установка. Причине заключалась в том, что, как указывает в своём рапорте командир линкора В. Г. Антонов, «у обоих орудий сдали двойные бронзовые шестерёнки и немного опустились рамы замков, т. к. перекосились их валы». Таким образом, закрыть замки было нельзя: шестерёнки зубчаток не двигали их из-за перекоса своих валов. Правое орудие успело сделать за бой четыре выстрела, левое семь. Оба они были установлены на корабль в ноябре 1916 г. и дали (считая и бой) практических 34 и боевых 45 выстрелов. Первоначально предположили, что неисправность произошла из-за чрезмерного раздутия обтюраторов, которые и решили было переменить, однако в итоге, «несмотря на усиленную работу башенной прислуги и слесарей из судовой мастерской, сделать ничего не удалось». По мнению обоих артиллерийских офицеров линкора, Ю. Ю. Рыбалтовского и В. И. Иванова, вся вина за поломку ложилась исключительно на Обуховский завод, который «небрежно выделал зубчатки из плохого металла». [272]
