Читаем без скачивания Иероглиф - Елена Токарева

Подошел церемонимейстер, поднес рюмку коньяку и тарталетку с черной икрой, сказал: «Извините, туда пока нельзя. Там-с репетиция». Жена куда-то сбегала и, вернувшись, зашептала, что, по ее сведениям, полученным из конфиденциальных источников, Юлия покончила с собой, отравилась из-за несчастной любви. Оказывается, девушку накануне свадьбы оставил выдающийся жених, и Юлия не снесла позора.

– Его фамилия была Л., – шумно лепетела жена. – Ты его должен помнить. Он приходил к нам с мистером Х.

Мистера Х. он припоминал, это был господин, проживавший в Нью-Йорке, но торговавший позолоченными унитазами в Москве. Унитазы пользовались в Москве большим успехом, и господин Х. процветал. Но Л., хоть голову отрежь, вспомнить не мог.

– Что ты плетешь? Из-за какого-то… как его? Дочка большого гордого чиновника повеситься не может, – сказал он жене.

– А она не повесилась. Она отравилась. И чем этот Л. хуже любого из вас? – философски спросила жена.

Випов почувствовал, что, не откладывая, следует разыскать мать Юлии и немедленно принести ей свои искренние соболезнования.

Но тут раздался первый звонок. Вернее это был нежный прерывистый колокольчик, возвещающий начало церемонии.

– Господа! Зомбарий Зомбарьевич! – церемонимейстер стукнул посохом о пол, и пламя свечей затрепетало.

Мужчины одернули фраки. Женщины поправили шляпки.

Сначала в дверь VIP-салона вошли два охранника с гофрированными проводами в ушах, они обшарили глазами салон и встали по обеим сторонам двери. Затем вошли еще десять охранников и растворились среди гостей. Потом деловито вошел Зомбарий Зомбарьевич в черном костюме и черном галстуке. Без жены. Он поздоровался за руку с Егором Г., Сергеем Я. и еще парой-тройкой мужчин, которые попались ему на глаза. Потом подошел к матери новопреставленной и что-то тихо ей сказал, наклонив голову и глядя исподлобья.

Церемонимейстер стукнул посохом о пол и произнес:

– Господа, прошу в ритуальный зал. Церемония прощания начинается.

Все VIPы гурьбой потянулись в зал, стараясь быть поближе к Зомбарию Замбарьевичу. Охранники их оттирали.

Зал был похож на сцену Большого театра во время третьего эпизода спектакля «Лебединое озеро», когда на балу во дворце по поводу совершеннолетия принца вот-вот должна появиться черная лебедь Одиллия. Тихо играла музыка Чайковского. У гроба, на сцене зала, сидела безутешная мать новопреставленной. Поскольку мать девушки была одна, то рядом с ней встал сам Зомбарий Зомбарьевич. В дальней кулисе сцены, задрапированной по фиолетовой занавеси черным крепом, стоял никем не узнанный принц. Он был растерян и потерян. Впрочем, этого принца никто не знал. Какой-то маленький мальчишка.

По обеим сторонам сцены в черных балетных пачках, через которые просвечивали белые ноги, стояли девушки в черных вуалях на прелестных головках, в руках они держали прелестные белые букеты цветов с траурными лентами.

За ними стоял мужской кордебалет. Юноши в черных фраках и белых фрачных рубашках, с черными букетами, опущенными вниз, стояли, держа ноги в третьей позиции.

Випов поймал себя на мысли, что ждет вступительной арии. И действительно, откуда-то сверху, будто с неба, раздался печальный женский голос, будто сам ангел смерти прилетел, чтобы сопроводить прелестную фею в лучший из миров.

– Сегодня – день нашей скорби, – сказал ангел. – Мы собрались здесь, чтобы проводить в последний путь, путь, усыпанный розами, милую невинную девушку, ставшую символом красоты и примерного поведения…

– А где же поп? – спросил Випов свою жену, которая все всегда узнавала первая.

– Какой может быть поп, если новопреставленная покончила с собой?

– Сейчас церковь отменила эти строгости, – произнес декан, – недавно в Коврове в православной церкви отпели некрещеного еврея, коммуниста и сказали его жене, что теперь считается, что у нас одна единая церковь, иудо-христианская… – Випов вовремя замолчал, потому что на него косились стоявшие рядом охранники Зомбария Зомбарьевича. Охранников приходилось по одному человеку на каждого VIPa.

Юлия лежала как живая.

– Посмотрите на нее, – продолжал ангел смерти откуда-то с верхотуры. – Она хороша, как может быть хороша только невеста Господа нашего. На ней надето похоронное платье для невесты, тридцать восьмого размера, от фирмы EcSada, цвета чайной розы. Этот цвет утраты доминирует во всем убранстве. На девушке надеты трусики под цвет платья, и такой же бюстгальтер. Чулки и пояс, на котором держатся чулки, бледно-сиреневого цвета, с легкими блестками. Весь похоронный комплект, если его приобрести до 15 марта, обойдется со скидкой всего в четыре тысячи у.е., включая и туфли из оленьей кожи, мягко облегающие ножку.

Произнося этот текст, Федя зорко посматривал в зал и в целом оставался очень доволен, что все идет по плану.

– Я хочу купить этот комплект, – прошептала дочка господина Випова своей матери, – поедем сегодня, а то они все разберут, я знаю их. – Дочь кивнула головой в сторону кордебалета.

Ангел с театральных небес продолжал:

– Вся церемония прощания с невинной Юлией выполнена фирмой EcSada и разработана нашими дизайнерами для VIP-похорон второго разряда. Обратите внимание на гроб из дубового массива. Благородное дерево украшено позолоченными инкрустациями и цветным стеклом. Крышка гроба выполнена из прозрачного стекла, которое позволяет новопреставленной наблюдать всевидящим потусторонним оком за нами, оставшимися в этом бренном мире. Прозрачная сферическая крышка гроба – это самая модная новинка сезона. Полусфера выполнена из небьющегося органического стекла, по краям она отделана желтым металлом, хорошо сочетающимся по цвету с позолоченными ручками гроба.

– Мам, я хочу умереть в этом сезоне! – капризно прошипела дочка Випова и притопнула ножкой. – А то все разберут, и придется умирать как лохине.

– Ты полная дура или притворяешься? – сквозь зубы ответила жена.

– Ей все, а мне ничего? – со слезами в голосе спросила дочь.

– Что значит «ей все»? Ей больше ничего, она мертва.

– Много ты понимаешь… – загадочно произнесла дочь. – Ты, мам, в рекламе ничего не понимаешь. За эту рекламную акцию Юлия получит от фирмы EcSada тысяч двести пятьдесят, в еврах. И поедет на курорт со своим кретином. Знаешь, сколько фирма уже заработала, продав всем нам свои похоронные туалеты? Минимум полмиллиона долларов за этот утренник.

Жена Випова стала в ужасе озираться, ища глазами мужа. Разыскав мужа, она беспомощно посмотрела на него, моля глазами выйти из зала. Но декан стоял как вкопанный. И жена поняла, что он спит. Она давно знала за ним эту способность – спать стоя в любой обстановке.

– Свинство все-таки, что они не предусмотрели для партера сидячие места, – сказал дочь.

– Пойдем сейчас же, выйдем! – ответила мать.

– Вот еще! Заплачено. Я хочу, чтобы меня все видели. Зря я, что ли, пришла на эту party? Кроме того, после похорон будут поминки. И там – мальчики. Ты знаешь, что знакомство на похоронах сулит долгую счастливую жизнь в браке?

Мать коротко сказала:

– Дура!

– Сама дура.

Ангел смерти замолчал. И в дело вступил Зомбарий Зомбарьевич. Он подошел к микрофону, постучал по нему. Откашлялся и сказал:

– Дорогие друзья! В этот скорбный день мы здесь все вместе, как одна большая семья, соединились, чтобы проводить в последний путь чудесную девушку, дочку великого человека…

Мать новопреставленной всхлипнула и поднесла к глазам очаровательный кружевной платочек цвета лимона, который гармонировал с ее черным туалетом, украшенным лимонного цвета жабо.

– Обратите внимание на флакончик для слез… – сказал голос Феди сверху, – флакончик для слез, украшенный драгоценными камнями, это новинка сезона, выполненная в древнерусской традиции. Флакончик для слез остается с вами, как дорогое воспоминание о событии. Для того чтобы флакончик для слез был полностью заполнен и мог быть закупорен на память особой сургучной печатью, необходимо подносить к глазам платочек, пропитанный специальным составом, усиливающим слезоотделение…

Зомбарий Зомбарьевич терпеливо ждал, когда ангел смерти замолчит…

– Смерть трагична и прекрасна в своей законченности, – сказал Зомбарий Зомбарьевич. – Ничто так не врезается в память, как годы детства, как любовь и как смерть. Эта девушка, едва перешагнув порог детства, столкнулась с трудностями жизни, она шла, преодолевая их, смело и прямо. Но судьба была к ней немилосердна, и вот мы видим ее трагический конец…

– Как чудесно он говорит, – сказал жена, обращаясь неизвестно к кому. Дочь ее уже куда-то продвинулась по залу. А муж спал, стоя, как солдат на боевом посту…

Зомбарий Зомбарьевич говорил траурную речь десять минут. Он говорил об ущербности молодости, о том, как она ранима, вспомнил и про то, каким чудесным пахучим цветком была эта девушка. И как мы все ее не уберегли от ранней смерти…