Читаем без скачивания Штрафбат 999 - Хайнц Конзалик

— Так точно, герр обер-лейтенант.

И это лаконично-уставное «так точно» возымело для него такие последствия, что он мгновенно перенесся из состояния исступления в горестное, полное сомнений молчание.

В тот же вечер в Орше гауптман Барт получил боевой приказ по дивизии. Догадки Видека в связи с прибытием партии шнапса, опасения Крюля и остальных — все подтверждалось, реализовавшись в кратком служебном документе и телефонном звонке. Гауптман Барт прочел приказ один раз, потом другой, потом какое-то время сидел в неподвижности и чуть погодя вызвал штаб дивизии. Он попросил к телефону адъютанта, тут же трубку передали какому-то гауптману.

— Ах, Барт, это вы, — бодро-радостным тоном проговорил адъютант командующего. — Я как раз только что вспоминал вас и, откровенно говоря, ждал вашего звонка.

— Прошу прощения, вы понимаете, о чем мне хотелось бы поговорить с вами?

— Разумеется, разумеется.

— Как вы вообще все это себе представляете? Почему это решили поручить именно нам?

— И вы еще спрашиваете? Хотя и не принято поручать подразделениям вашей категории проведение столь щекотливых акций, но герр генерал полагает, что все-таки можно сделать исключение. Видите ли, Барт, скрывать не стану: акция чрезвычайно опасна. И вы, и мы это понимаем. Но что поделаешь? Русские перешли в наступление под Витебском, у нас же пока что спокойно. Спрашивается в задаче: почему? Штаб армии тоже недоумевает — грунт промерз, для танков лучшей погоды не придумаешь. Но на той стороне тишина, хотя русские прекрасно знают, что путь на запад им открыт. И у нас возникли серьезные подозрения, что русские что-то замышляют. Силами воздушной разведки мы попытались установить, что именно, но вследствие низкой облачности мы уже потеряли два самолета-разведчика. Вопрос: что там затевается в тылу у русских? Чтобы это выяснить, предполагается разбить на группы вашу 2-ю роту, по причине ее удобной дислокации, и отправить их в тыл к русским посмотреть, что там у них делается.

— Но роте уготована роль смертников, если называть вещи своими именами. Сомневаюсь, что кто-нибудь вернется живым, — медленно произнес Барт.

— Ну, кто-нибудь да вернется. И если этот «кто-нибудь» добудет ценные сведения, то пользы от этого будет куда больше, чем от целого полка. Но я вот почему хотел с вами переговорить. Барт, мы оба хорошо понимаем, что среди ваших людей немало таких, кто при первой же возможности перебежит к противнику. Пожалуй, только это и смущает нас. Мы идем на риск. Но мы постараемся его минимизировать — мы в письменном виде оформим гарантию того, что каждому участнику акции, выполнившему поставленную задачу, будет предоставлено право вернуться в прежнюю часть с сохранением звания и должности. Это послужит мощным стимулом для них.

— Я не считаю это столь уж мощным стимулом.

— Понимаю, что вы подразумеваете под этим. Они окажутся перед соблазном раз и навсегда покончить для себя с войной, как только окажутся на территории противника. Однако и вы, и мы — я имею в виду старых, искушенных фронтовиков — понимаем, что это не так-то просто. Русские явно не ждут их с распростертыми объятиями. Так что тут не угадаешь. И, с другой стороны, здесь их примут как героев, если они вернутся…

— Вот именно: если вернутся…

— Будьте благоразумны, Барт… Мы ведь по-другому не можем, регулярные части нужны для того, чтобы задержать наступление русских. Вы же понимаете, какова сейчас нехватка личного состава.

— А мой батальон понадобился, так сказать, для списания в расход. Раз — и никаких проблем!

— Почему вы так строите нашу с вами беседу, Барт? Все верно, однако, если посмотреть на это с другой стороны, ваши люди получают хоть какую-то возможность. Удастся этот рейд в тыл противника, вернее, разведывательная операция, и люди будут реабилитированы, а это уже не совсем пустяк. Впрочем, война есть война. Не мы с вами ее начинали.

— Нет, — согласился Барт, — это уж точно — мы с вами ее не начинали.

— Ну что же? В таком случае мне остается только пожелать вам ни пуха ни пера, как говорится. График у вас есть. Он хоть и довольно плотный, однако придерживаться его следует неукоснительно. Так что вашим людям мешкать не придется. Ждем вашего доклада. Всего хорошего вам и вашему подразделению!

— Ну вот и все, — устало произнес гауптман Барт, положив трубку.

Таня исчезла. В Орше ее не было. Когда Сергей вечером постучал в дверь ее домика, никто не отозвался. Он приналег на нее плечом и вошел внутрь. В хате никого не было. Он стал расспрашивать соседей, крестьян и переодетых крестьянами партизан, он отправил на поиски Тартюхина и его самых опытных помощников — безрезультатно. Таня словно в воду канула. Однако Сергей Деньков не прекращал поиски: она не могла уйти далеко, а если решила укрыться в какой-нибудь из соседних деревень или близлежащих городков, он ее непременно найдет. Никому еще до сих пор не удавалось затеряться в этой местности. Злой и расстроенный, Сергей вернулся в лес — в свой волчий край, как величали леса местные жители. Он и сам теперь мало чем отличался от волка — кровожадного, мстительного, беспощадного. Неподалеку от Борздовки, чуть в стороне, кучкой стояли крестьянские полуразвалившиеся, вросшие в землю хатенки. Жили в них старики, которые даже под угрозой расстрела не хотели сниматься с насиженных мест. В одной из этих хат жила Марфа, старуха, ей уже перевалило за семьдесят. Марфа держала козу, снабжавшую ее молоком, и целыми днями, сидя у мутного окошка, наблюдала за передвижением немецких частей и колонн войскового подвоза. А по ночам к ней в хату через заднюю дверь входили непонятные, закутанные с ног до головы фигуры, о чем-то расспрашивали и, получив ответ и обогревшись, быстро исчезали, передвигаясь огородами, столь же внезапно, как и появились. Это были переодетые в местных крестьян партизаны.

И вот в одну из морозных, ясных ночей в хату к Марфе постучалась Таня.

— Ах это ты, Танюша, — обрадовалась хозяйка, глядя на девушку бесцветными старческими глазами. — Давно ты ко мне не заходила.

— Как ваши дела?

— Да ничего, доченька.

Старуха провела костлявой ладонью по старому, латаному-перелатаному платью.

— Чего тебя сюда занесло?

— Да вот, хотела у тебя остаться.

Марфа понимающе кивнула. Расспрашивать не стала, и Таня, скинув полушубок, стала укладывать сено в углу. Старуха молча смотрела, как в печи пляшут синевато-красные языки пламени.

Таня чуть успокоилась. Отсюда, если залезть на чердак, через прорехи в соломенной крыше можно было видеть всю Борздовку. Там был ее Михаил, непонятный, молчаливый Михаил, успевший за такое короткое время стать для нее самым дорогим на свете человеком, за которым она была готова пойти хоть на край света. Может, ей повезет и она увидит его издали. А может, даже сумеет подойти к нему и поговорить, она расскажет ему, как тоскливо и одиноко ей без него, как ждет его каждую ночь, как решилась прийти сюда, чтобы быть поближе к нему. И еще она расскажет ему, что решила порвать с прошлым ради него, чтобы всегда быть с ним, чтобы без остатка принадлежать ему…

Как снег на голову в Борздовку явился гауптман Барт. Но обер-лейтенант Обермайер ждал прибытия командира батальона — его успел предупредить из Бабиничей Вернер.

Едва козырнув вытянувшемуся в струнку обер-фельдфебелю Крюлю, Барт тут же направился к Обермайеру. Тот сосредоточенно изучал разложенные на грубо сколоченном столе схемы запасных позиций, исчерченные зелеными, красными и желтыми полосами.

— Вы пока отложите это хозяйство, — произнес Барт после взаимных приветствий. — Больше оно вам не понадобится. Во всяком случае, пока не понадобится.

— Вы имеете в виду…

— Угадали. Сегодня во второй половине дня все и начнется. Вчера вечером мне собственной персоной позвонил герр генерал и растолковал мне все в деталях. Видимо, высокое начальство придает этому огромную важность.

— И решило поручить эту важную операцию не кому-нибудь, а нам?

— Так точно. Разве это не большая честь для нас?

— Ну, это как посмотреть…

Гауптман Барт извлек из полевой сумки карту окрестностей Горок и разложил ее на столе:

— Вот примерно здесь проходит линия фронта. Тут русские, а у них в тылу с большой долей вероятности расположилась крупная группировка танковых сил, готовых перейти в наступление. Только здесь противник предпочитает действовать втихомолку, не то что под Витебском, где черт знает что творится. Однако в нашем Генеральном штабе почти уверены, что именно здесь противник нанесет еще один мощный удар. Воздушная разведка мало чем может помочь — метеоусловия неподходящие, облачность и так далее. К тому же вам хорошо известно, что русские — непревзойденные мастера по части маскировки.