Читаем без скачивания Мистерия убийства - Джон Кейз

— Что вы имеете в виду?

— Зрители до сих пор обожают насилие, поймите меня правильно. Опасность — для других, естественно — заставляет нас полнее ощущать прелесть своей жизни. Но если взять сценическую магию, то публика ценит кровь и жестокость гораздо меньше, чем раньше. Мы все стали чрезмерно чувствительными. Масса людей, обожающих гамбургеры и бифштексы с кровью, считают охоту варварским пережитком. Интересно, что они говорят о бойнях?

— Им следует стать вегетарианцами.

— Верно. Но эта чрезмерная чувствительность — явление сравнительно новое. Было время — и не очень давно, — когда зрители обожали наблюдать, как дикие звери рвут в клочья друг друга или людей. На нашем Западе или в старой доброй Англии исключительной популярностью пользовались публичные казни. Зрители являлись на экзекуции с утра пораньше, чтобы занять лучшие места. Во времена Гудини большим успехом пользовался трюк под названием «Палингенезис», что, как известно, означает «регенерация». На рекламных постерах изображался человек злодейского вида с гигантским мечом в руках, а распространяемые в день представления листовки возвещали: «Человек будет разрублен на куски. Приходите сегодня! Приходите все!» Во время шоу человека усыпляли хлороформом, а затем якобы расчленяли и окровавленные части тела разбрасывались по сцене. Во всяком случае, публика видела это собственными глазами. Затем все части тела тщательно собирали и накрывали ковром. Иллюзионист взмахивал волшебным жезлом, выкрикивал чудодейственное заклинание — и пожалуйста, собранный из кусков мертвец вскакивал на ноги целым и невредимым.

Я вдруг ощутил, как к горлу подступила тошнота.

— И это далеко не единственное представление подобного рода. Трюки с расчленением уходят корнями в далёкое прошлое. В Индии, например, колдуны отрезали языки у детей. Уличные маги и до сей поры разрывают на части птиц и разрезают змей, чтобы затем вернуть их в первозданное состояние. Они демонстрируют толпе зевак кровь и даже обмакивают в неё камни. После этого птица — чаще это бывают именно птицы, поскольку стоят они дешевле, а трюк с ними выглядит эффектнее — возрождается к жизни. Колдуны продают намоченные в крови камни, как полные жизненной силы амулеты.

— Постойте. Вы хотите сказать, что камни погружаются в настоящую кровь?!

— Конечно. Только не в трюке с детскими языками, естественно. Что касается птиц, то — безусловно. Вы располагаете временем?

В ответ я лишь молча кивнул.

— Я считаю, что трюки с воскрешением уходят в глубь веков. Ведь расчленение и последующее восстановление целостности есть не что иное, как борьба жизни и смерти. А искусство иллюзии родилось вовсе не как развлечение. Маги древности имели очень высокий статус в обществе. В настоящее время получила признание теория, что предтечами сегодняшних иллюзионистов были вчерашние жрецы и шаманы.

— Неужели?

— Религия и магия всегда шагали рука об руку. Это происходит потому, что магия (как и теперешний иллюзионизм) заполняет пространство между естественным и сверхъестественным, между жизнью и смертью, между реальностью и иллюзией. А религиозные деятели, как я подозреваю, всегда пользовались хитроумными приспособлениями и разного рода трюками, чтобы привлечь внимание верующих и усилить своё влияние. В этом невозможно сомневаться. Да что говорить, если на древних папирусах есть рисунки, из которых следует, что двери древнеегипетских храмов открывались перед изумлёнными прихожанами при помощи скрытых от глаз гидравлических машин.

— Сезам, откройся?

— Вот именно, — фыркнул он. — Имеются веские доказательства того, что в Древней Греции Дельфийский оракул вещал при помощи переговорных труб, за которыми стояли жрецы. После этого не приходится удивляться, что статуи в христианских храмах начинают плакать или кровоточить. Даже некоторые употребляемые иллюзионистами слова имеют религиозные корни.

— Какие именно?

— Понятие абракадабра, например, позаимствовано из иудейской каббалы. Каббала — мистический текст… говорящий некоторым образом… о власти слова.

— Не может быть. Выходит, этот набор букв что-то означает?

— Безусловно. А что вы скажете о словосочетании «фокус-покус»? Некоторые учёные считают, что это широко распространённое выражение есть не что иное, как искажённая форма фразы: «Hoc est meum corpus».

Поймав мой непонимающий взгляд, Карл улыбнулся и спросил:

— С латынью у нас совсем плохо?

Я утвердительно кивнул.

— Ну хорошо. Я не знаю, насколько вы религиозны, и вовсе не хочу вас шокировать, но учёные считают, что принятое в среде иллюзионистов словосочетание «фокус-покус» напрямую восходит к христианскому святому причастию. «Hoc est meum corpus» в переводе с латыни означает: «Сие есть тело Моё».

— Не может быть!

— Иисуса из Назарета в первые годы христианской церкви совершенно открыто называли магом или, если хотите, иллюзионистом. Все его чудеса — с хлебами и рыбами, с вином и водой и даже воскрешение Лазаря — сильно смахивали на стандартные трюки уличных фокусников того времени. Имеются римские фрески второго века, на которых изображён Иисус с волшебным жезлом в руках.

— Даже не знаю, что на это сказать.

— Дело в том, что современная магия имеет очень глубокие, иногда вызывающие изумление корни. И действительно, если бы вы не знали, что во время шоу иллюзионист умело вами манипулирует, вы бы наверняка решили, что являетесь свидетелем чуда.

— Думаю, вы правы.

— Вы слышали что-нибудь о спиритуалистах двадцатых годов прошлого века?

— Я читал о них. Мадам Блаватская и другие.

— Совершенно верно. Планшетки с алфавитом, сеансы, таинственная обстановка и всё такое прочее. Да, в то время существовал громадный интерес к контактам «с потусторонним миром». Гудини стал отчаянно бороться со спиритуалистами после того, как дух его мамы заговорил не на идиш, а по-английски, то есть на языке, который родительница совершенно не знала. Генри обвинял спиритуалистов в том, что они пытаются спекулировать на горе отчаявшихся людей и получают за свои дешёвые, третьесортные фокусы слишком большие деньги. Он всеми силами пытался показать, что подавляющая часть кажущихся сверхъестественными проявлений на самом деле являются заурядными фокусами, успех которых объясняется тем, что участники сеанса сидят, взявшись за руки, в затемнённой комнате.

— И насколько он преуспел в своём крестовом походе? — спросил я.

— Честно говоря, не очень. Гудини не принял во внимание ту простую истину, что люди хотели верить и поэтому верили.

— Я и понятия не имел о том, что иллюзионизм и сценическая магия так связаны с религией.

— О да. Они связаны, и очень тесно. А перед вами сидит прямой потомок и наследник верховного жреца, но, увы, уже расстрига, — произнёс он с улыбкой.

— Значит, вы считаете, что человек, которого я ищу — если он, конечно, иллюзионист, — должен быть знаком с историей магии?

— Да, я думаю, что он изучал историю магического искусства. И это находит подтверждение в расчленении девушки. Существует фокус — но, мне кажется, я вам о нём уже говорил, прежде чем отвлёкся на рассуждения о связи сценической магии с религией. Я вам сказал о фокусе с птичками?

— Да. Их разрывали на части.

— Верно. И, как я сказал, в Индии бродячие иллюзионисты до сей поры демонстрируют эти трюки. Я раскрою вам небольшой секрет. В нашем ремесле существует старинное приспособление, именуемое «магическая чаша», или «горшок», если хотите. «Чаша» может иметь любую форму, но в ней обязательно предусмотрено потайное отделение, чтобы спрятать нужный предмет. В самом начале представления фокусник открывает одно из отделений, ну… допустим, ящика… и оттуда появляется птица. Она трепещет крыльями и всё такое прочее. Немного поиграв с птахой, фокусник разрывает её на две части.

— Действительно разрывает?

— Ну, может, разрезает, — пожал плечами Карл. — Птицей в любом случае приходится пожертвовать. Для этого трюка обычно используется белая голубка, если уличный фокусник может себе позволить её приобрести. Белая голубка хороша потому, что кровь на фоне светлых перьев смотрится гораздо эффектнее. Представителей публики призывают потрогать мёртвую птицу, запустить персты в раны, фигурально выражаясь.

— А затем? — У меня закружилась голова, а по телу пополз холодок, словно мне грозила смертельная опасность.

— А затем фокусник закрывает ящик и пускает шляпу по зрителям, умоляя при этом мобилизовать все умственные и духовные силы, чтобы помочь ему совершить чудо воскрешения. Пара неудачных попыток усиливает напряжённость, а тайный помощник подтрунивает над ним из толпы. Фокусник демонстрирует высшую степень концентрации, выкрикивает несколько магических слов и… пожалуйста!

— Пожалуйста?

— Иллюзионист открывает потайное отделение своего ящика, и из него выпархивает весёлая птаха.