- Постой тут. Я сейчас, - и идёт обратно к каморке охранника.
Я понятия не имею, что именно он задумал, но терпеливо жду, засунув руки в рукава словно в муфту.
Эмиль о чём-то долго говорит с дедком, оборачивается, кивает на колесо, потом на меня. Затем достаёт с заднего кармана джинсов бумажник.
Когда он возвращается, его лицо буквально светится.
- Идём, - берёт меня за руку.
- Куда?
- Кататься на колесе обозрения.
- Кататься? Так оно же не работает!
Но стоило нам только сделать несколько шагов, как тёмное прежде колесо озарается сотней ярких огней. И это зрелище настолько впечатляющее, что просто захватывает дух! Это так красиво! Невероятно! Поздний вечер, снег... и переливающееся огнями "Чёртово" колесо.
- А ты говорила, что я не волшебник, - Эмиль кладёт руку на мою талию и притягивает к себе ближе.
Меня настолько переполняют эмоции, что я не знаю, что сказать, как выразить свой восторг. Поэтому я просто целую его, не обращая внимания на кряхтящего неподалёку деда.
Прогремев связкой ключей, охранник открывает скрипучую калитку и кивает на припорошенную снегом кабинку.
- Чтобы пристегнулись. И без глупостей там!
Конечно, дедуля, конечно, никаких глупостей!
Половину пути мы смотрим на уменьшающийся на глазах город, а другую половину пути целуемся. Сидя на его коленях так тепло. В кольце его рук не страшно. Я настолько счастлива, что боюсь произнести это вслух. Мне кажется, что стоит мне только буздумно обличить свои чувства в слова, как всё моментально исчезнет. Это похоже на сон, когда ты, просыпаясь, цепляешься за эфемерные обрывки.
Я боюсь проснуться.
А Эмиль не боится.
- Я хочу, чтобы ты всегда улыбалась, - натягивает на мою макушка вновь свалившийся капюшон. - Когда ты улыбаешься, ты очень красивая.
- Но раньше ты смотрел на меня с презрением.
- Я притворялся.
- И очень хорошо, хочу тебе сказать. Может, ты и сейчас притворяешься?
- Если только делаю вид, что ты нравишься мне меньше, чем оно есть на самом деле.
Он улыбается и кажется, что всего лишь за одну такую улыбку я готова отдать жизнь.
Я влюбилась не просто, я влюбилась без памяти. Так сильно, что об этом даже думать больно. Но я не говорю ему о своих чувствах, я хочу услышать это сначала от него. А впрочем, даже если он их не озвучит, я знаю, что это взаимно.
Конечно, ни в какой торговый центр мы потом не поехали. Мы поехали домой, чтобы прямо с порога продолжать узнавать друг друга ещё ближе.
Часть 50
***Вся следующая неделя показалась мне одним красочным, сладким и горячим безумием. Мы постоянно были вместе, всегда, вынужденно расставаясь только на лекциях, но всё остальное время ни на шаг друг от друга! Мне было просто жизненно необходимо чувствовать его рядом: выходя из аудитории я в первую очередь искала глазами его. И всегда находила. На том же самом месте, подпирающим плечом стену.
Я не говорила ему о своей маниакальной привязанности, но он как-то понимал, насколько сильно я в нём нуждаюсь, и я в тайне смела надеяться, что делает он это не только для того, чтобы я чувствовала себя уверенно, а потому что он нуждается во мне не меньше. Даже ночью я иногда просыпалась и выдыхала только тогда, когда ощущала тяжесть его руки на своём бедре. Тогда я просто оборачивалась и бесконечно долго смотрела на то, как он спит. Изучала уже изученное вдоль и поперёк лицо: тёмные ресницы, густые брови, россыпь мелких родинок - одна на щеке, другая на виске, ещё две маленькие точки на подбородке. Я с закрытыми глазами могла по памяти нарисовать карту его его лица, не упуская ни одной даже самой крошечной детали. Я изучила его ещё давно, разглядывая тайком снимки в социальной сети, рассматривая его украдкой в холле универа. А теперь он рядом, так близко, что наши тела слипаются от жары под одним на двоих одеялом.
Тогда, ночами, я не просто любовалась им, я подпитывалась от него внутренней энергией. Словно солнечная батарейка от так необходимого ей света.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я трогала подушечками пальцев уже почти совсем невидимый шрам на его груди, полученный в неизвестном бою, "рисовала" контур губ. Иногда это выходило слишком неосторожно, и он, просыпался, словно ленивый кот приоткрывал один глаз и сгребал меня одной левой, подминая под своё огромное и горячее как печка тело. Конечно, потом нам было уже не до сна...
Я влюбилась в него. Так сильно и безбашенно, насколько это вообще возможно влюбиться в восемнадцать. И я видела его ответное чувство, не слышала, а именно видела. Он начал улыбаться, по-настоящему, искреннее, он словно стал совершенно другим. И это было такое потрясающее чувство - наблюдать, как меняется с тобой человек. Как уходит его ершистость, как он становится открытее и теплее.И его колоссальные изменения заметила не только я, даже Ада, которая практически его не знала, прошептала мне как-то, что наши глаза, когда мы встречаемся в коридоре после лекций буквально светятся.
- Того и гляди подпалите тут всё.
- Серьёзно, так заметно?
- Ещё бы. Да все видят, когда вы смотрите друг на друга, у вас лица абсолютно дурные, - ловит мой вскользь брошенный взгляд на Мию. - И она видит, конечно. Даже не так - она видитособенно.
Разумеется, я замечала на себе её раскосые взгляды-стрелы, но на этом всё. За всё то время, что мы официально с Эмилем вместе Мия не предприняла ничего, чтобы нас разлучить, даже не попыталась как-то напакостить. А я, признаюсь, первое время постоянно ожидала от неё какого-то подвоха, не могла поверить, что она вот так просто сдалась. Но факт оставался фактом - она действительно выкинула белый флаг и ретировалась с нашего горизонта. Эмиль оказался абсолютно прав. Как и в том, что она будет делать вид, что у неё всё просто замечательно.
Например, вчера я лично видела, как откровенно она флиртует с молодым преподавателем по экономике. И честно - мысленно перекрестилась. Чем счастливее она будет, тем больше шансов, что какая-нибудь ситуация не станет для неё триггером, и она не перестреляет нас с Эмилем украденным у папы-охотника ружьём. Ведь всем известно, что женская месть самая страшная и изощрённая. А уж если месть холодная...
- Иди, твой уже несёт свой почётный караул, - хихикает Ада, кивая через открытую дверь аудитории на ожидающего меня в коридоре Эмиля.
Бросаю конспекты на столе и выскальзываю из кабинета. Как обычно мы переплетаемся пальцами и улыбаемся, глядя друг на друга словно два идиота.
- Ты чего тут? У меня следующая лекция через пару минут, да и у тебя тоже.
- Ты видела, сколько там снега нападало?
Видела ли я? Ещё бы! По колено - мягко сказано. Словно это не приморский городок, а Якутия какая-то.
Бросаю взгляд левее на слегка заляпанное оконное стекло - сегодня не только снежно, но и солнечно. Микроскопические пылинки пляшут в падающем на протёртый дощатый пол косом луче, и настроение такое сразу... сказочное.
- Поехали погуляем? Давай, к чертям пары.
- Погуляем? - перевожу на него изумлённый взгляд, затем смотрю на лестницу: где-то внизу уже доносится голос Кощея - его лекции пропускать никак. - А может, позже, после занятий?
- Неа, - поджимает губы. - Именно сейчас.
Хватает меня за руку и тянет к лестнице, я едва успеваю обернуться и крикнуть Аделине, чтобы прихватила потом со стола мои конспекты.
- Здравствуйте, Натан Афанасьевич, - сконфуженно киваю преподу, и тот смотрит на меня поверх толстых линз очков.
- Ко́рсакова? А куда это вы так торопитесь, извольте ответить.
- Жить! - влезает Эмиль и нагло утаскивает меня вниз по лестнице.
Кощей что-то бурчит вслед, но мне настолько наплевать: я хохочу, удирая по узким неудобным ступенькам...
Часть 51
Схватив из раздевалки куртку, накидываю её поверх водолазки и, хохоча, выкатываюсь на улицу в солнечный день. И первый, кого я вижу, это Гар. Он изменился: подстригся - светлая чёлка больше не свисает на глаза, стал каким-то угрюмым. Не помню, когда я в последний раз видела его улыбку. Если мы встречаемся где-то в холле он постоянно отворачивается, просто делает вид, что меня нет. И всё это с таким лицом... Они словно поменялись ролями с Эмилем.
