убеждалась, что сама судьба противится моему счастью. В жизни мне всегда не хватало отцовской любви и ласки. Когда мне было не с кем поговорить, я ходила на могилу отца, которого никогда не знала. Все вокруг ранили меня. Но ничто не сравнится с тем ударом, который нанес ты, когда повернулся ко мне спиной и ушел. Ты объявил, что все, через что мы прошли, – игра.
Ничто не ранило меня так сильно, как одно-единственное слово, слетевшее с твоих уст.
Сегодня я вновь осознала, что ты ответственен за мои страдания. Может, я не Лейла, а ты не Меджнун. Ты не скитался среди пустынь и барханов, но я всегда ждала тебя. Я ждала, как Зулейха Юсуфа. Хоть ты и предал меня, я любила тебя, как Пирайя Назыма.
Мой ветреный… Мой обольститель… Мой огонь… Боль моего сердца… Мой возлюбленный…
Сейчас 03:45… Твое отсутствие не дает мне спать ночами. Всю тяжесть своего сердца я переношу чернилами на бумагу. Но я слишком сильно люблю тебя, чтобы называть своей проблемой. Ты единственный человек, рядом с которым я обрела тихую гавань. Твой взгляд заставляет меня трепетать. Ты – мой прекрасный рассвет, забрезживший после темной ночи.
Как говорится, не пытайся бороться напрасно… Твое сердце все равно принадлежит ему…
Я смотрю через окно на звездное небо и повторяю твое имя. Слезы текут по моим щекам. Как мне пережить твое отсутствие? Как бы я хотела сейчас оказаться под проливным дождем на тротуаре… Хоть я и понимаю, что никакой ливень не в силах унять пламя, которое ты разжег в моей груди.
Минуты сменяются часами. Я гораздо спокойнее, чем раньше. Внутри меня разыгралась буря, но я остаюсь хладнокровной. Кому захочется оставаться несчастным, сдерживая слезы каждый прожитый миг? Жизнь не всегда справедлива. Порой несчастья преследуют людей, любовь моя. Ты моя печаль, и я все думаю, какой была бы жизнь без тебя?
Говорят, у любви есть начало и конец. Разве существует вечная любовь? Каждая душа вкусит горечь расставания, каждое сердце разобьется. Смогу ли я однажды позабыть тебя? А если вдруг вспомню твое имя, станет ли мое сердце трепетать, как прежде? Что, если я забуду твои руки, голос, который вызывает у меня мурашки…
Меня ужасает эта мысль… Опять мой внутренний голос твердит, чтобы я не боролась напрасно, ведь для тебя мое сердце перестало существовать!
Это я слишком слаба или жизнь чересчур несправедлива? Почему мне ниспослано слишком непосильное бремя? Трудности слишком тяжкие? Почему я стала такой ничтожной в нашей любви? Я где-то читала, что неразумно любить мужчину как собственного сына. Это уничтожит девушку.
Я улыбаюсь и утешаю себя, что где-то на свете еще живут люди, которые понимают мою боль. Затем я пытаюсь убедить себя, что все пройдет. Но это напрасно. Боль никогда не иссякнет! Разве ты не видишь, что некому утешить меня, когда тебя нет рядом?
Ночь в самом разгаре. Никакие слова уже не приносят облегчение. Мои веки тяжелеют, по телу пробегает дрожь. Я откладываю ручку, сворачиваю лист бумаги и закрываю глаза без тебя. Я касаюсь головой холодной подушки и в последний раз произношу горькие слова: «Не беспокойся, не борись напрасно… Однажды ты для него перестала существовать!»
Руки мужчины ослабли. Он сложил письмо. Сердце пылало. Мужчина хотел кричать, но не нашел в себе сил от боли… Он приложил руку ко лбу и тихо заплакал.
– Я никогда не заслуживал тебя!
Два дня спустя
Дни пролетели, словно часы. Беспощадное течение жизни невозможно замедлить. Для Рейян все вокруг перестало иметь значение. Девушка беспокоилась за жизнь, которая была куда важнее ее собственной. Рейян не смогла защитить ее, и дочь появилась на свет раньше времени.
Рейян с самого начала знала, что вражда никому не приносят пользы, ссоры не приводят ни к чему хорошему, но не смогла объяснить это Мирану. Даже если бы она отчаянно пыталась, он бы не понял.
– Эта неизвестность… Она убивает меня.
Приходилось долго ждать, и неизвестно, что будет потом. Ком застрял в горле. Все усилия напрасны. Боль душила: внутри Рейян больше не было жизни.
Она переживала не за себя – за другую душу, с которой их разлучили.
Девушка коснулась пальцами стекла. Ее сводило с ума желание прикоснуться к младенцу в инкубаторе, но ей не позволяли. Крошечное тельце отчаянно боролось за выживание. Чувствовала ли она мучения матери и сожаления отца?
– Мне больно, – призналась девушка. Слезинка скользнула по щеке. Девушка не могла оторвать глаз от ребенка, хоть слезы затуманивали взор. – Я ни разу к ней не прикоснулась. Как она пахнет? Я не знаю…
Девушка подняла голову и посмотрела рядом стоящему мужчине в глаза.
Прошло два дня после внезапных родов. Резкая боль пронзила девушку. Рейян не успела понять, как очутилась в больнице, и двери родильного зала закрылись за ее спиной. Она боялась, несмотря на людей вокруг. Ни мать, ни Миран не могли успокоить ее. Произошедшее дальше – кошмар. Рейян не увидела ребенка, его сразу забрали. Девушка не слышала плача младенца, не успела даже взглянуть на него.
Врачи усиленно боролись за жизнь. Задумывались ли врачи, сообщая Рейян о возможном летальном исходе ребенка, о чувствах девушки? Выражение лица доктора, который принес дурные вести, врезалось в память Рейян. Она очень злилась на врача, хоть понимала, что это не его вина.
Девушка снова посмотрела на Мирана.
– Ты слышал? Она может умереть. Скажи, как я смогу жить, если с ней что-нибудь случится? – хрипло произнесла девушка.
Мужчина сжал кулак. Он цеплялся за последние крупицы, несмотря на происходящее. Мужчина не хотел видеть печальные глаза Рейян. Под ее уничижающим взглядом он не мог дышать.
– С ней ничего не случится, – заявил он, нежно прижимая к себе Рейян. – Нужно набраться терпения. Подождем, а потом заберем свою дочь и уйдем отсюда.
Мужчина боялся ошибиться. Если что-то случится с ребенком, это убьет Рейян, а в конечном итоге он сам сойдет с ума. Миран молился в течение нескольких дней, чтобы Бог не забирал у них ребенка.
Вот уже два дня они наблюдали за своей маленькой дочерью через стекло. Никто не знал, как долго продлится это томительное ожидание. Не все дети, рожденные раньше срока, выживали. Те, кому это удалось, неделями оставались в реанимации. Врачи сказали, что состояние малышки стабильное, но произойти может все, что угодно.
Особенно странным казалось то, как внезапно у Рейян появился риск
