старые кости?
— Если бы не эта глупая разгерметизация, то я бы этих пиратов уложила прямо там — праведному возмущению девушки не было конца.
— Не путай. Они не пираты, а повстанцы. Воруют и убивают не ради наживы, а во имя высшей цели — усмехнулся некромант — Но у нас мало времени. Извини, нужно ускориться.
— Знаешь, сейчас словила себя на мысли, что пираты ведут себя даже честнее. По крайней мере они свои поступки и себя называют правдиво. Ладно, ладно, не бурчи. Ускоряюсь!
Девушка выхватила два свои меча и прыгнула на щит стоявшего за ее спиной легионера. Случайность или расчет, но легионер оттолкнул неожиданное препятствие, придав альвийке ускорение. Уже в полете, не обращая внимания на выстрелы очухавшихся повстанцев, Леронэ приземлилась за баррикадами, разрубая грудь ближайшему человеку. Стоявшие рядом люди направили на нее оружие, но тут в ряды повстанцев врезалась стена легионеров. Пожалуй, умершим от рук альвийки даже повезло, ведь их смерть была мгновенной.
Налетевшие легионеры перемололи в однородную массу и плоть и броню доспехов. Удары их щитов чаще не убивали полностью, но наносили сокрушительные повреждения. Броня повстанцев не выдерживала, их кости крошились. Многочисленные травмы внутренних органов вызывали кровотечения. Харкающие кровью полуживые люди падали на пол, но не замечавшие препятствий легионеры просто шли по ним дальше, дробя их кости лишь одним своим весом. Бой превратился в кровавое месиво.
Лишь когда крики товарищей затихли, ворота соседнего склада открылись. Второй отряд вошел в отсек, пытаясь понять, что тут произошло. Связи не было, кто-то постоянно блокировал ее. Чем закончился бой было непонятно, весь пол был усеян мусором и фрагментами разрушенных складских ящиков. Вокруг валялись ошметки окровавленной плоти. Кровь покрывала едва ли не весь пол отсека.
Повстанцы рылись в обломках, пытаясь опознать найденные тела. Сам командир пошел дальше, заметив там движение. Это оказался его коллега, залитый кровью. Его грудь была разрублена чем-то острым и тонким, не смотря на наличие неплохого доспеха.
— Да что ты творишь?! Ай! ААА!!! — завопил один из солдат, начавший непонятную возню — Он меня грызет за ногу, уберите его!
Труп, почти неразличимая масса перемолотой плоти и костей, двигался. Это не могло быть живым. Но он двигалось. Мало того, вцепился в сапог повстанца. Прокусить легкую броню обычными зубами нельзя, но у существа это получилось. Потекла кровь, сливаясь с уже пролитой на полу.
Только командир подумал о несуразности того, что он видит, как остальные лежавшие на полу мертвецы кинулись на стоявших рядом повстанцев. Быстро и хищно, не смотря на раны и состояние тел. Сам капитан ощутил неожиданный рывок. И ужасная боль наполнила его сознание. Напротив, опираясь на четыре конечности, будто дикий хищник, сидел его бывший коллега. В зубах, бывший еще недавно мертвецом, человек сжимал кусок оторванной ладони. Его ладони. Растерянность и боль отошли на второй план, когда это существо кинулось на повстанца и повалило того на пол.
«На мне броня. На мне броня! Броня!» — была последняя мысль капитана перед тем, как удлинившиеся зубы мертвеца пробили, будто тонкую фольгу, его броню и вонзились в шею человека.
Глаза застилала тьма. Стальной привкус крови плескался на губах. Повстанец умирал, слушая предсмертные крики своего отряда:
— Извините парни. Не сдержал обещания…
Оставшаяся целой рука, из последних сил, потянулась к разгрузке на поясе. Небольшой стальной шарик противопехотной мины привычно скатился на ладонь. Легкий нажим. Писк активации. Капитан повстанцев закрыл глаза, поглощаемый волной огня от детонации собственной разгрузки.
* * *
Четыре линкора бывшей Империи вошли в систему Оазис-12. Без отчетов и предупреждений. Смотрители прибыли в своем нахальном стиле. Диспетчер лишь покачал головой, передав информацию Константину Фросту.
— Сильвия, дорогая, тебе вредно нервничать. Подожди меня дома, пожалуйста — сегодня мэр Оазиса не мог избавиться от плохого предчувствия. Оно преследовало его везде. Очень, очень плохое предчувствие.
— Я останусь с тобой. Это мой долг, как жены мэра — девушка была непреклонна. Ее улыбка завораживала. И обезоруживала старого солдата.
— Дорогая… Сильвия — всегда собранный мужчина положил ей руки на плечи, аккуратно приобнял — Прошу, не нужно тут находиться. Я понимаю ход твоих мыслей и тот факт, что ты хочешь помочь… Но наш мир таков, что на твое положение никто не посмотрит. Люди полны жестокости.
— Но это смотрители. Какими бы гнилыми не были их сердца, но это одна из официальных структур обоих Глаз. Их заработок напрямую зависит от лояльности нашей системы. Я все решила. Остаюсь с мужем.
— Ох… вредная моя…
Тем временем четыре корабля смотрителей разделились. Один из них взял курс на исправно работающий ретранслятор. Второй отправился в сторону врат и свежего «кладбища» из кораблей повстанцев. А два оставшихся взяли прямой курс на доки Оазиса.
Маневры не заняли много времени. В отличии от командора, челноки смотрителей напоминали скорее десантные. Крупные и бронированные. Тем не менее, Фрост с супругой уже стояли в доках, ожидая капитанов смотрителей или иное их доверенное лицо. За их спинами находился лишь капитан охраны с еще одним бойцом, что было скорее почетным караулом, чем реальной охраной. Все во благо гостеприимства Оазиса.
Когда челноки встали на магнитные захваты, то первыми их покинули те, кого и людьми было сложно назвать. Два капитана. Бледные, как мел, лица. Одинаковые лица. Синие импланты глаз сияли, нисколько не скрываясь. Механические движения рук и ног говорили о полной их замене на внешние импланты. Дроны и те человечнее этих «людей».
— Константин Фрост? — уточнил стоявший справа смотритель. Он не представился, ни сказал ни слова, не сделал ни жеста приветствия. С первых секунд это выглядело как допрос.
— Да, а это моя жена Сильвия и капитан охр… — но мэру не дали договорить.
— Нам нужна полная информация о произошедших тут событиях. Временной промежуток — трое суток — смотритель не сдвинулся с места, по прежнему находясь в доке.
— Это долгая история. Всякое было, сразу и не припомнишь. Оазис за это время пережил множество невзгод — мэр сквозь скрежет зубов терпел такое отношение.
— Понятно — капитан развернулся, молча кивнув своему коллеге. Тот кивнул в ответ в таком же молчании и начал двигаться. Но не к своему челноку, а в глубь доков. Вслед за ним, из прибывшего челнока, стали выходить закованные в первоклассную броню люди и выстраиваясь в две шеренги, следовали за уходящим смотрителем.
— Как это понимать, смотритель? —
