Кузин. Слушаюсь, товарищ полковник. Буду стараться.
Зинченко. Иди в батальон, заждались тебя. Вникай быстрее в дела.
Кузин. Есть! (Уходит.)
Зинченко. Из таких бы людей гвозди делать, не было б крепче гвоздей.
Старшина. Это уж точно, товарищ полковник. Война так закалила, крепче стали стали.
Входят Шатилов, Сосновский.
Шатилов. Наконец-то добрались до тебя, Федор Матвеевич.
Зинченко. К нам идти рискованно, товарищ генерал.
Шатилов. Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Так ведь, старшина?
Старшина. Точно так, товарищ генерал.
Шатилов. Ну, что у вас тут? (Берет бинокль, смотрит.) Так… Так… А теперь давай карту Берлина.
Зинченко. Она вот на столе лежит.
Шатилов. Иди сюда, посмотрим ее еще раз. Как говорят, сверим карту с местностью. (Склоняются над картой.) Вот излучина реки Шпрее. Внутри ее справа, у самого основания, прямоугольник с фигурными строениями. Это и есть рейхстаг. Понял?
Зинченко. Я давно понял, товарищ генерал.
Шатилов. Молодец, если давно понял. Это и есть наша главная цель. А теперь иди к проему. Вот видишь в начале улицы белый дом?
Зинченко. Вижу.
Шатилов. В нем размещалось швейцарское посольство. Напротив посольства, по другую сторону улицы, большое красное здание. Видишь?
Зинченко. Вижу.
Шатилов. Это министерство внутренних дел. Его тут все называют домом Гиммлера. Гестапо, значит. Понял?
Зинченко. Понял.
Шатилов. А вон напротив рейхстага — это Кроль-опера. Оперный театр. От красного здания до рейхстага 300 метров.
Старшина. Всего 300 метров?!..
Шатилов. Да, 300. Но каких?! Сплошные заграждения, траншеи, мины. И еще один приметный ориентир. Видишь, южнее рейхстага изображена прямоугольная скоба?
Зинченко. Вижу.
Шатилов. Это Бранденбургские ворота. Смотри и запоминай, чтобы четко представлять себе, что и где происходит, какие надо принимать решения, какие отдавать распоряжения. Тут уж ошибки в ориентировке недопустимы. И непросительны. Все понял?
Зинченко. Все. Мы обследовали реку Шпрее, ширина ее полсотни метров. Берега гранитные, высотой метра три. На подручных средствах форсировать ее не удастся. Придется по мосту. Перед мостом баррикады немцев, все заминировано. Обстреливают мост сильно. Из Тиргартена лупят и из-за домов.
Шатилов. Где первый батальон?
Зинченко. Занимает исходное положение для атаки моста. Устанавливаем артиллерию на прямую наводку. Надо быстрее цепляться за тот берег, пока противник не опомнился.
Шатилов. Правильно. (Сосновскому.) Сколько у вас орудий на закрытых позициях?
Сосновский. 59 орудий, товарищ генерал.
Шатилов. В семь вечера начнете артподготовку. Главные цели — батареи немцев, которые обстреливают мост. Надо помочь полку Зинченко.
Сосновский. Поможем, товарищ генерал.
Шатилов. Иди, готовься.
Сосновский уходит.
В семь вечера начнется артподготовка. Надо, чтобы первый батальон проскочил на тот берег. Саперы должны разминировать мост. В первую очередь брать белый дом, после него красный дом — гестапо. Он теперь укреплен — сам знаешь как. Дом Гиммлера и будет у тебя исходным положением для штурма рейхстага. Понял?
Зинченко. Понял.
Шатилов. За ночь переправь как можно больше людей на ту сторону. И сам старайся свой командный пункт туда перенести.
Зинченко. Есть!
Шатилов. Все ясно?
Зинченко. Все ясно, товарищ генерал.
Шатилов. Ну, готовься. Скоро артиллеристы начнут трудиться. Передай Неустроеву, пусть времени не теряет, только вперед и вперед.
Зинченко. Все сделаем, как надо.
Шатилов. Верю и надеюсь. (Уходит.)
КАРТИНА XVI
Командный пункт. Звонит телефон, Вера берет трубку.
Вера. Вас — маршал Жуков.
Шатилов (взяв трубку). Слушаю вас, товарищ маршал. Докладываю, готовимся к штурму рейхстага. План наш такой. Сначала захватить здание швейцарского посольства, затем «дом Гиммлера». Потом нейтрализуем Кроль-оперу. И, наконец, штурм рейхстага двумя полками. Исходное положение — южная оконечность «дома Гиммлера». Отсюда оба полка спустятся к центру Кенигплаца и при поддержке артиллерии начнут штурм рейхстага. На семь часов утра назначена 20-минутная артподготовка. В ней примет участие вся артиллерия дивизии. План одобряете? Хорошо, товарищ маршал. Так и будем действовать. (Кладет трубку.)
Слышатся немецкие голоса, входят два пожилых немецких генерала. Они встают перед Шатиловым на одно колено и прижимают руку к сердцу.
Немец. Немецкие генералы преклоняют колени перед русским генералом.
Шатилов. Встаньте, господа, встаньте! Прошу, садитесь.
Немцы встают, садятся на стулья.
Немец. Разрешите курить, господин генерал?
Шатилов. Курите. (Кладет на стол пачку сигарет.) Что вы думаете о положении в Берлине?
Немец. Берлин, безусловно, падет.
Шатилов. В рейхстаге подвалы есть?
Немец. Есть, в три этажа и заняты гарнизоном, всего до двух тысяч человек.
Шатилов. Многовато.
Немец. Но дух их надломлен. У нас к вам просьба, господин генерал.
Шатилов. Что за просьба?
Немец. Здесь недалеко госпиталь. Там много раненых. Мы просили бы не обстреливать его, не разрушать.
Шатилов. Госпиталь, говорите?
Немец. Да, госпиталь… Мы очень просим пощадить его.
Шатилов. Мы с больными и ранеными не воюем. Но предупреждаю, чтобы вооруженных солдат там не было.
Немец. Нет-нет, вооруженных солдат там нет.
Шатилов. И вот еще что — над зданием госпиталя вывесите белое полотно с красным крестом. Для ориентировки наших войск.
Немец. Это будет сделано.
Шатилов. А теперь вы свободны. Идите. Старшина, проводи их.
Старшина и немцы уходят.
Надо же? И откуда они взялись? Как с того света.
Вера. И в самом деле, как из-под земли. (Звонок. Вера берет трубку.) Вас, товарищ генерал.
Шатилов. Слушаю тебя, Зинченко. Что? Полк переправил? Молодец! А где знамя Военного Совета?
Зинченко. Знамя у нас.
Шатилов. Знаменосцев нашел?
Зинченко. Нашел. Есть у нас сержант Егоров и младший сержант Кантария, из разведвзвода. Ребята надежные. Орлы! Отправляю их в боевые порядки со знаменем.
Шатилов. Отправляй. Как ворвутся в рейхстаг, сразу надо его водрузить.
Зинченко. Так и сделаем. Мне только что доложили, рота Сьянова ворвалась в главный вход рейхстага.
Шатилов. Молодцы! Пусть теперь держатся там. А связь с ними есть?
Зинченко. Пока нет.
Артюхов. Надо доложить командарму об этом.
Шатилов. А не рано ли? Пусть закрепятся, как следует. Подождем, пока другие роты туда подойдут. А то, чего доброго, выбьют наших оттуда, потом передокладывать придется.
Артюхов. Нет, теперь их ни за что оттуда не выбьют.
Шатилов. А ведь и правда, не выбьют.
КАРТИНА XVII
Берлин. Имперская канцелярия. Бункер, в нем Гитлер, Геббельс, Борман, Вейдлинг, Кребс.
Гитлер. Кребс! Вы заверяли нас, положение улучшится. 9 и 12 армии должны нанести удар по русским южнее Берлина, а группа Штейнера нанесет удар по северному крылу русских.
Кребс. Да, мой фюрер, я это обещал. Таков был наш замысел. И вы его одобрили.
Гитлер. Так где же 9 армия? Где 12 армия? Где группа Штейнера? Почему не наступают? Где Буссе? Где Венке? Где Штейнер? Почему они не наступают? Немедленно наступать! Немедленно!
Кребс. Я немедленно свяжусь с ними и уточню обстановку.
Гитлер. Идите. И пусть наступают немедленно! Немедленно! В их руках судьба Германии! Судьба Германии!
Кребс уходит.
Геббельс. Почему они медлят? Почему не выполняют приказ фюрера? Я возмущен! Это предательство!
