//Курфюршество Шлезвиг, замок Готторп, приёмный зал, 7 декабря 1735//
—… Его Королевское Величество согласно на ваше предложение при условии обязательной поставки трёх дополнительных барабанов для каждого образца оружия, — продолжал говорить Жан-Жак Амело де Шайю, уполномоченный посол короля франков.
«Какой хитрый жук!» — мысленно усмехнулся Таргус. — «Бурбонам палец в рот не клади!»
Три барабана к каждой винтовке — это фактически не две тысячи винтовок, а шесть тысяч, потому что прекрасно понявшие технологический затык франки не смогли воспроизвести только барабаны, остальное может сделать каждый квалифицированный мушкетный мастер.
— Увы, но условия вполне конкретны и изменениям не подлежат, — развёл руками Карл Фридрих, внутренне довольный тем, что Людовик клюнул на наживку. — Либо вы принимаете наши условия, либо брак, увы, не состоится…
На наживку клюнули не только франки. Если что-то происходит в Версале, уже через неделю об этом знает вся Европа. Слухи имеют особенность игнорировать законы физики, поэтому иногда удивляешься, как слух может перемещаться быстрее людей и лошадей.
Ружейный грохот, прогремевший в Версале, эхом отозвался в украшенных в стиле барокко залах Венского дворца Австрийского эрцгерцогства, в по-европейски современных палатах Зимнего дворца (2) Российской Империи, пророкотал среди узких залов Сент-Джеймсского дворца Английского королевства, даже в устеленных персидскими коврами палатах величественного дворца Топкапы Высокой Порты, которая, по идеологическим соображением, как бы не должна быть в курсе происходящего дома у одного из королей неверных.
Но о новом оружии быстро узнали все заинтересованные лица, поэтому волна дипломатов и шпионов, а точнее дипломатов-шпионов, вновь захлестнула Шлезвиг. Только вот в Эгиду и на «Промзону» попасть невозможно, даже если занести деньги должностным лицам. Бергхольц уже доставил в казну под расписку целых полмиллиона рейхсталеров, полученных им суммарно за прошедшие две недели.
Не обошлось и от более радикальных образчиков: несколько раз стену Эгиды пытались преодолеть настоящие сардинские ниндзя, использовавшие верёвки с кошками и чёрную одежду, чтобы быть невидимыми в ночи. Карл Фридрих отправил в королевский двор Сардинии дипломатическую ноту осуждения действий сардинских послов, двое которых оказались косплеерами ниндзюцу.
Ещё выявлялись более хитрые шпионы-мастера, которые устраивались в «Промзону» и пытались сбежать с добытыми секретами. Кто-то пытался каким-то способом перекинуть записанные на бумагу чертежи и рецепты через стену, кто-то пытался передать «письмо родным» через охрану, которая якобы время от времени покидает Эгиду и не прочь подзаработать, кто-то хитрил с болезнями, но следственный комитет работал усердно и оправдывал свой очень вкусный хлеб с икрой.
Кто-то однозначно что-то узнавал, но Таргус сделал всё, чтобы о внутренних делах «Промзоны» не знал никто и ничего.
Револьверная винтовка вызвала нездоровое оживление вокруг Шлезвига, но такова была цена такого масштабного саботажа.
Больше всех обижался Карл VI. Он прислал императорского гонца с очень гневным письмом. Карл Фридрих, чтобы не портить отношения со своим сюзереном, отправил тому пять единиц револьверных винтовок с пятнадцатью барабанами, в безвозмездный подарок. По дороге в Вену, у городка Тршебонь, на кортеж с даром напали вооружённые неизвестные, ящик с револьверными винтовками чуть не похитили, но оказалось, что кайзер приставил к гонцу дополнительное охранение из эскадрона кирасир.
Подарок был доставлен кайзеру, тот успокоился, ведь ему, как сюзерену, оказали большее уважение, нежели французскому королю — подарили целых пять револьверных винтовок, но он для виду всё равно обижался и некоторое время официально не снимал статус немилости для Карла Фридрих.
К слову, все сомнения о том, станет ли револьверный мушкет конкурентным преимуществам франков в этой войне, отпали, когда лучшие венские оружейные мастера осмотрели это оружие и попытались воспроизвести.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Они пришли к тому же выводу, что и франкские мастера: барабаны требуют недоступной им техники литья и невероятно точной токарной обработки, когда деталь можно запороть на любом из этапов любым неосторожным движением.
И тогда Карл VI понял, что курфюрст просто хочет сделать безумно бешеные бабки на короле франков и кайзере. И немилость была официально снята.
— Невежливо так отвечать на предложения короля… — недовольно прищурился Жан-Жак де Шайю.
— Он не единственный монарх в Европе, — пренебрежительно взмахнул платком Карл Фридрих, вкушающий так полюбившиеся ему штрудели с вишней.
— Ваш статус находится ниже, чем у Его Королевского Величества, я могу счесть такое отношение как оскор… — посол начал звереть.
— Соглашайтесь или уходите, — прервал его Карл Фридрих. — В конце концов, я могу продать эти мушкеты кому-нибудь, за оградой моего дворца полно желающих… Я даже видел одного человека в чалме. Индус? Арап? Турок? Неважно, если у них есть золото…
Таргус, сидящий в кресле в тени, ухмылялся, глядя на откровенно хамское обращение с послом франков.
Параллельно он думал о том, как бы ускорить производство револьверных винтовок.
Пусть по ходу производства технология совершенствуется, количество брака уже снизилось до 17 из 20 заготовок, но плавильни работают на износ. Таргус приказал расширить плавильни, где давно уже даже не пахло кустарным предприятием братьев Шумахеров, а развернулся целый массив из десятков домен, плавильных горнов и одной испытательной пудлинговой печи.
Процесс освоения новой технологии шёл медленно, с людскими потерями из-за оказавшихся недостаточными мер безопасности, из-за недостаточного качества материалов и много чего ещё.
Пудлингование — это не какой-то фокус из будущего типа пули Несслера, но опасное и тяжёлое производство, требующее вдумчивого и осторожного обращения.
Кое-какие подвижки есть, но требовалось время.
Когда появится пудлинговая сталь, Таргус планировал оснастить всех до единого легионеров пуленепробиваемыми кирасами, а гренадёров более тяжёлой бронёй, чтобы снизить потери до приемлемых, потому что даже обладая превосходством в технологиях, в последней войне потерял слишком много людей, практически половину.
В Эгиде живут эвокаты-инвалиды, получающие пенсию от курфюрста и постоянно занятые на местных работах сообразно с их возможностями. Безоболочечные пули, коими являются все без исключения пули, используемые в современных войнах, оставляют страшные ранения, калечащие некоторых легионеров до полной непригодности.
Таргус, который сам был легионером, причём даже успев побывать в состоянии эвоката-инвалида, из профессиональной этики не мог бросить инвалидов на произвол судьбы. Пусть они из варварских народов, но они профессиональные легионеры, а это важнее всего.
— Я обсужу эти обстоятельства с Его Королевским Величеством, — сделав упор на «Королевском», ответил посол. — А вы, Ваша Курфюршеская Светлость, придержите пока что свою жажду наживы.
— Так как со мной разговариваешь, маркизишка?! — вскипел Карл Фридрих. — Я сегодня же напишу письмо твоему монарху, чтобы тебя сменили к чёртовой матери! Убирайся вон! И письмо забери в моей канцелярии сегодня же вечером! Сам доставишь его своему королю!
— Прошу меня простить, я не хотел… — начал оправдываться посол Жан-Жак де Шайю.
— Сука! — Карл Фридрих бросил в его сторону чернильницу.
Посол сбежал, а курфюрст откинулся в новеньком кресле, изготовленном по спецзаказу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Охренели совсем, дипломатишки… — изрёк он с утихающим раздражением, а затем продолжил уплетать штрудели с вишней. — Забываются, скоты французские…
Таргус лишь хмыкнул и позвонил в колокольчик. В помещение с поклоном вошла служанка.
— Вытрите чернила, пока не застыли, — распорядился он.
Служанка молча кивнула и с поклоном удалилась, а Таргус посмотрел на курфюрста пристальным взглядом.
