Как только я назвал её имя, она открыла свои невероятные бирюзовые глаза. Я боялся, что она закричит, начнёт вырываться. Но нет.
Она продолжила двигаться, всё так же выдыхая тихий стон с каждым встречным движением. И сквозь распирающее чувство, на разрастающийся внутри ураган, я успел подумать, что правильно сделал, накинув полог тишины на комнату.
А потом её дыхание участилось, замерло, глаза закатились, и она выгнулась дугой сотрясаясь. Я тоже не выдержал. Наши стоны слились в один.
- Моя Лиззи... - смог прошептать я лишь спустя минуту. Она всё так же лежала, запрокинув голову и приоткрыв пересохшие губы, дыхание её постепенно выравнивалось.
Я не сдержался и стал сцеловывать мелкий бисер пота с её груди. М, это блаженство! Даже пот у неё пахнет нагретой солнцем малиной.
Слабым движением она подняла руку, посмотрела на кольцо, а потом за волосы оттянула мою голову так, чтобы наши взгляды встретились.
- Зуртамский, орясина ты дубовая, что это за кольцо?
- Кольцо моего рода, - сказал и потянулся к её губам. Она отпустила мои волосы, и я смог поцеловать её губы. А когда оторвался от этого умопомрачительного вкуса запёкшейся малины, напомнил: - Эрих. Меня зовут Эрих.
Она смотрела на меня из-под полуприкрытых век. Потом спросила:
- Так ты на самом деле приходил ко мне по ночам? Мне не снилось всё это?
- Не снилось, девочка моя, - признался и невесомо коснулся губами уголка её губ.
- И подстроил всё так, чтобы я согласилась надеть это кольцо?
Я легко прихватил зубами её нижнюю губу, лизнул, углубил поцелуй, но Лиззи не ответила. Я посмотрел ей в глаза.
- И да, и нет, - рукой гладил её плоский живот, спускаясь к волнующему треугольнику. - Я не могу без тебя, моя девочка. Меня переносит к тебе моя кровь. Так бывает с мужчинами нашего рода, если они находят свою женщину, которую сильно любят.
- То есть это кольцо... - она рассматривала его, подозрительно щуря глаза. - Мы женаты?!
Она приподнялась на одном локте, внимательно всматриваясь в моё лицо. От этого одна её острая грудь будто прицелилась в меня, и я не удержался, погладил её и, потеряв все ощущения, кроме ощущения нежного тёплого атласа на своих пальцах, прикрыл глаза.
Лиззи вскочила с кровати так резко, что я опрокинулся на спину.
- Значит, тебя переносит ко мне и ты женился на мне, чтобы... Что бы что? Отвечай, Зуртамский! Зачем ты на мне женился?! Я разве давала согласие?
Её обнажённая тоненькая фигурка с упёртыми в бока руками немного светилась в темноте, и если бы не слова, что требовали ответа, я бы любовался этой прекрасной разозлённой фурией хоть всю ночь.
- Я надел тебе кольцо рода, чтобы всегда быть твоим, и чтобы ты всегда была моей. И да, ты согласна. Этого достаточно для родового артефакта, он признал нас мужем и женой. Иди уже ко мне, Лиззи!
Я раскрыл объятья ей навстречу, но фурия стала ещё злее и сделала шаг назад, к самой двери, упёрлась в неё спиной. И всё только для того, чтобы я не мог до неё дотянуться! Подёргала дверь, неудобно заведя одну руку за спину. Спросила нервно:
- Почему заперто?
- Замок и полог тишины для того, чтобы никто не явился в неудобный момент.
- Твои родные будут возражать против нашего брака!
110. Эрих Зуртамский
Я улыбнулся - это уже была не злость, а судорожная попытка попавшего в ловушку существа.
- Это их проблемы, моя жемчужинка. Ты такая красивая! Я уже скучаю, иди же ко мне.
Но Лиззи, бурно дыша, пробормотала:
- Мой отец будет против! Он. он.
- Не будет. Для него важно твоё согласие. Вот послушай.
Я вытащил кристалл записи и в воздухе соткалась светящаяся фигура Власия Егорыча в тот момент, когда он сказал: « Господин Зуртамский, я могу утверждать только одно: если моя дочь вступит в брак, то исключительно по собственному желанию».
Лиззи почти зарычала. Она узнала особняк Делегардовых, где произошёл этот разговор. Совсем недавно, после суда над Мараей.
- А ещё я записал твоё «Да! Да!Да!» и могу предъявить кристалл памяти твоему отцу по первому требованию. - Согласна? Согласна стать моей на всю жизнь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
И тут совсем другая слабо подсвеченная картинка соткалась перед нами. И девушка, моя Лиззи, моя горячая, жадная, нетерпеливая Лиззи, тянулась ко мне и срывающимися голосом твердила «Да!» в ответ на моё предложение одеть ей кольцо.
Она смотрела на движущуюся картинку, и глаза её расширялись, а дыхание становилось чаще.
- К тому же кольцо признало наш брак. И это значит, что он заключён добровольно.
Лиззи медленно вытянула перед собой изящную кисть и посмотрела на кольцо, что едва заметно пульсировало тёплым светом, совсем непохожим на свет от погасшего кристалла памяти.
Когда она так дышала, я...
Мгновенно переместившись к ней, магией прижал к двери её руки, опустился перед ней на колени, провёл носом между её грудей, сжав оба соблазнительных полушария в ладонях и выдохнул от удовольствия - мне хотелось это сделать с того самого момента, когда впервые увидел её в бальном платье тогда, в портальном зале академии.
Это было восхитительно - солоноватая тёплая нежная кожа и запах!.. Умопомрачительный запах спелой, согретой солнцем малины.
Поднял на неё счастливый взгляд. Она смотрела на меня через упавшие волосы пристально, но уже не злилась, не была загнанной зверушкой. Что-то другое мелькало в её взгляде. Она прошипела:
- Я сделаю твою жизнь невыносимой!
Я приподнял вопросительно бровь и поцеловал нежную кожу.
- Я всегда буду называть тебя орясиной!
Её ноздри раздувались. Мои ладони чуть-чуть сжали нежное и тёплое , и Лиззи прикрыла глаза.
- Я не брошу учёбу! - повысила она голос.
Я лизнул тёмный, так влекущий меня кружок слева. Она выдохнула и зажмурилась.
- От меня всегда будет пахнуть кузней, дёгтем и машинным маслом! - она почти плакала, запрокинув голову к потолку.
Я повернулся и накрыл губами другой кружок, справа, и медленно-медленно выдохнул. Лиззи тихонько застонала и сжала пальцы, которые запустила мне в волосы.
- Я всегда, слышишь, всегда буду изобретать, возится с железками, не буду ездить на балы и заниматься хозяйством! - пробормотала она сквозь сцепленные зубы.
Не отпуская её, медленно поднялся, посмотрел в её глаза.
- Я всегда буду рядом с тобой и буду тебе помогать. Во всём, - выдохнул, чуть расслабил ладони и снова сжал, прижимаясь к ней всем телом.
- Я сама буду давать имена нашим детям, - прошептала она мне в губы, твёрдо глядя в глаза.
- Я согласен на все твои условия, мечта моя. Обещаю, нет, клянусь: всю жизнь положу на то, чтобы ты была счастлива!
И поцеловал её, упиваясь вкусом нагретой солнцем спелой малины.
Эпилог
Дом Делегардовых.
Вольдемар сидел, обняв себя руками и уставившись в окно невидящим взглядом.
- Сынок, всем сейчас тяжело.
Вольдемар едва заметно, медленно кивнул, не меняя позы.
- Сынок! Всё ещё будет! Представь, каково сейчас матери! А Марае?!
- Про Мараю только не говори мне, отец. Она заслужила что-нибудь похуже, чем замужество за герцогом дальней провинции. Она продолжит порхать по балам, вертеть мужчинами и строить свои каверзы, как и раньше. Разница будет только в месте, в географии...
Мужчина говорил тихо, беззлобно, но в каждом звуке сквозила усталость и какая-то обречённость. Его сиятельство вспылил:
- Она вышла замуж без любви, как ты не понимаешь! Для женщины это ужасная судьба!
- Отец, - чуть поморщился молодой князь, не отрывая взгляда от окна, - я тебя попрошу: не надо. Она чуть обвыкнется и будет из своего герцога верёвки вить лучше, чем из тебя и матери. Молодой муж от счастья на свадьбе помолодел лет на двадцать, глядя на Мараю. Он её на руках носить будет, вот увидишь. Все прихоти её исполнять, ещё умолять будет о такой чести. Хорошо бы не на коленях.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
